В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

Причины и результаты русско-японской войны

Вопрос остается. То обстоятельство, что результат войны зависит от массы объективных причин политического, экономического, технологического и даже социального характера, известно каждому. В любом столкновении, будь то уличная драка или мировая война, обычно побеждает более сильный или умелый. Обычно, но не всегда. Не случайно понятие «военная наука» часто заменяется словосочетанием «военное искусство». События военной истории подчас совершенно опровергают понятие закономерности. Ход и исход военных конфликтов подлежат лишь черновому прогнозированию, поскольку никакое сравнение ресурсной статистики противостоящих сторон накануне конфликта не позволяет с приемлемой точностью предсказать развитие событий. Причиной тому масса факторов, не подлежащих объективному анализу. Первым среди них по праву считается субъективно-личностный фактор. Небезызвестный Наполеон дал исчерпывающую оценку таковому, заметив, что «стадо баранов под водительством льва сильнее львиной стаи под руководством барана». Яснее не скажешь: полководческий замысел и воля к его исполнению, либо способность к экспромту – фактор архиважный и зачастую решающий. Причем рассчитать его влияние на события возможным представляется не всегда. Недомогание вышепоименованного Наполеона в момент сражения у Ватерлоо привело к тому, что победу праздновал посредственный англичанин Веллингтон. А как такое предугадать? Никак!

Второй фактор, подлежащий оценке, в основном апостериори – дух войск. Стойкость и готовность к самопожертвованию воинского коллектива или отдельного бойца. Психология – материя тонкая и загадочная. Приметы, позволяющие определить устойчивость людей, существуют, но сбываются построенные на них прогнозы далеко не всегда.

Наконец, существуют факторы вовсе случайные. Бывает, что роковое стечение обстоятельств меняет ход сражения или войны в целом, обретая большую значимость, чем все объективные критерии вместе взятые. Подобно тому, как случайный мазок кистью способен придать художественному полотну характер шедевра или превратить холст в половую тряпку. Даже более того, живописец имеет время оценить и исправить недочет, а полководец, как правило, нет. Мешает фактор времени, если угодно, решающей минуты, по истечении которой события принимают непоправимый оборот.

Поэтому определение «искусство» по отношению к военной сфере человеческой деятельности применимо безоговорочно.

Однако образ мысли, присущий современной цивилизации с его научным методом познания, противится признанию роли случайности. Победивший материализм не терпит присутствия в исторической науке терминологии, присущей идеалистическому мировоззрению, к которой принадлежат слова «случай», «рок», «стечение обстоятельств». Эти термины мешают окончательному триумфу объективизма с его тяготением к размещению истины по соответствующим полочкам знания. В истории отторжение случайностей и попытка их объяснения сугубо научными методами приводит к появлению феномена необъяснимости, особенно часто встречающегося в военном разделе этой науки.

Доказательств того, что случайность наряду с объективными и субъективными причинами является историческим фактором, множество. Разберемся с одним примером, наиболее ярким, исторически важным и залегающем в неплохо известном историческом пласте.

Загадочная война. За последние 20 лет события русско-японской войны 1904–1905 гг. перестали быть «белым пятном» национальной истории. Лакомый кусок непознанного времени привлек внимание десятков исследователей. В результате вакуум быстро заполнился фактами, людьми, версиями, т.е. обычной исторической начинкой. Можно констатировать, что тематика разработана тщательно и увлекательно. Но при знакомстве с трудами остается ощущение незавершенности. Ответа на главный вопрос «почему война была с треском проиграна Россией?» – нет. Есть масса версий, среди которых отсутствует доминирующая. Причина, как представляется, в боязни исследователей-материалистов произнести фразу из лексикона идеализма: «роковое стечение обстоятельств».

Проще всех произошедшее объяснил Ленин. Его общий вывод гласил о «гнилости самодержавия», приведшей к позорному поражению. Мнение в целом верное. Пороки системы – фактор объективный. И пороков этих в имперской России было больше, нежели сей момент модно считать. Однако системный кризис российской государственности не мог полностью компенсировать то обстоятельство, что Россия по всем параметрам объективно и многократно превосходила Японию. Слишком велик был ресурсный дисбаланс, чтобы низвести его значение ссылкой на «гнилость» военной и государственной машины.

Историки-профессионалы, в отличие от Ленина, учитывали больше сравнительных аспектов. Они объясняли случившееся субъективными факторами, вроде некомпетентности полководцев и флотоводцев России в сравнении с оппонентами. Тоже верно. Но глубокий анализ позволяет выявить определенную логику действий русских командиров, которую до факта поражения можно признать по-своему верной. Проще это звучит так: «Среди начальствующего состава армии и флота России умственно неполноценных людей не было». Это обстоятельство на текущий момент в научной среде общепризнанно, как и то, что японцы тоже не были повально военными гениями.

Вообще причин называют множество и каждая по-своему аргументирована. Действительно, театр действий находился на периферии русской силовой зоны. Международная обстановка была сложной. Часть кораблей русского флота была «старше» японских и оптимизировали их при постройке к борьбе с другим противником – англичанами. Снаряды русской эскадры у Цусимы в самом деле были сознательно подмочены во избежание самопроизвольного взрыва при перегреве в тропиках. Но все же детальное знакомство с тематикой мешает признать всю совокупность приводимых причин объективными факторами неизбежности поражения.

В таких условиях пополнить копилку версий еще одной – большим грехом не будет. Даже если предлагаемая версия ставит во главу угла некий рок или фатальную случайность.

Сопоставление возможностей противников. Начать следует с того, что в силу поддающихся учету объективных факторов России надлежало выиграть эту войну. Научный подход иного исхода не допускал. Судите сами, читатель. Экономическое сопоставление возможностей противников дает плачевную для Японии картину.

Россия производила всю номенклатуру характерных для той эпохи вооружений самостоятельно. Япония львиную долю оружия, особенно высокотехнологичного, покупала за рубежом. Потребные для войны ресурсы Россия добывала сама. Япония импортировала почти все, от риса до угля и железной руды. Свыше трети японских военных расходов финансировалось за счет внешних заимствований у третьих держав. Русские воевали на свои, не прибегая к займам за рубежом. Население Российской империи многократно превышало количество жителей японских островов. Следовательно, демографический фактор работал на нас. Далее по списку с одинаковым результатом, сулящим Стране восходящего солнца полный крах.

«Ну и что? – скажет скептик – зато у России недееспособный государственный аппарат, в силу интеллектуальной слабости, косности, склонности к абсолютистскому фаворитизму, неспособный реализовать преимущества». Это так, но и противник не лучше. До победы революции Мейдзи в 1867 г. Япония являла собой архаичное государство, пребывающее в средневековой страте, закрытое для мира, с технологиями, характерными для феодальных сообществ. После переворота изменился фасад, ограничили власть микадо и завели парламент. Однако на деле страной управляли военно-феодальные клики и длилось такое положение до 1946 г. Так что государственная вертикаль Японии в начале XX в. идеальной не являлась.

Сравнение непосредственно военных составляющих потенциала конфликтующих сторон картину русского преимущества усиливало. Тихоокеанская эскадра России, в основном, не уступала ни количественно, ни качественно объединенному флоту Японской империи. Но главное – у русских был резерв для относительно быстрого усиления морских сил. При необходимости на Дальний Восток надлежало отправить Балтийский флот, после чего расстановка сил японский триумф исключала. Правда, вышеприведенный тезис действителен с оговоркой: делать это следовало своевременно и лучше до начала войны. В этом случае конфликт просто не состоялся бы.

Армия России находилась в таком состоянии, что на протяжении 1904–1905 гг. могла, кроме дальневосточного театра, с высокой интенсивностью действовать еще и в Европе, на Кавказе и в Средней Азии, где, собственно, и находились ее главные силы. Против Японии, напрягавшей все силы, сражались в основном заведомо второсортные войска, мобилизованные в тыловых округах, малочисленные и посредственно оснащенные. При этом отметим: этих войск хватило для того, чтобы полевая армия в Маньчжурии непрерывно превосходила японские силы.

Для достижения подавляющего превосходства России следовало лишь слегка откорректировать свой силовой вектор, ослабить присутствие в Европе и перебросить 10–20 лучших дивизий в Маньчжурию. Но этого сделано не было. Франко-русский союз требовал от «русского медведя», чтобы его лапы и мощная пасть проецировались на границах Германии и Австрии. В результате, образно выражаясь, наш родимый «мишка» отбивался от японского дракона задними лапами. Правда, дракончик был хиленький, и обороны посредством брыкания до поры хватало, чтобы драконья чешуя целой не осталась. Отбросив шутки, следует учесть: накануне конфликта японские аналитики на такое положение вещей рассчитывать не могли.

Не унимающийся скептик вправе возразить: «Что значат предварительные прикидки, если японцы воевать умели, а русские нет». Действительно, при беглом взгляде на события начала войны складывается ощущение, что самураям повсеместно сопутствовал успех. Так ли это?

 


► Читайте также другие темы части VIII «Россия между Востоком и Западом» раздела «Войны в Старом и Новом Свете во второй половине ХIХ–начале XX века»:

 Перейти к оглавлению книги Сражения, изменившие ход истории: XVI-XIX века