В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

Аустерлиц. Стратегический план Наполеона

Соотношение сил под Ольмюцем. Разместившийся в Брюнне Наполеон понимал, что Великая армия находится в непростом положении. После непрерывного восьминедельного наступления личный состав был порядком измотан, коммуникации крайне растянуты, а фланги вытянувшихся дугой боевых порядков открыты для возможного нападения противника. Общая численность союзников, расположившихся на сильных позициях под Ольмюцем, составляла около 90 тысяч человек (из них 70 тысяч русских) против приблизительно 75 тысяч у Наполеона.

Соотношение сил в артиллерии также было не в пользу французов: 250 орудий против 330 у союзников. Более того, августейшие братья Иоанн и Карл находились в Альпах и приближались к дунайскому театру военных действий. Если учесть, что готова была вступить в войну Пруссия (прусский посол Х. Гаугвиц уже выехал в ставку Наполеона с ультиматумом), а русские вот-вот должны были получить подкрепление (к ним спешили армии Л.Л. Беннигсена и И.Н. Эссена), то французская армия вполне могла оказаться между более чем вдвое превосходящими ее по численности группировками противника. Армия маршала Массена была занята в Северной Италии и не могла помочь основным силам. В этой ситуации наиболее логичен был бы отход назад к Ольмюцу, но это означало бы потерю стратегической инициативы. Нельзя было и допустить дальнейшего отступления русской армии. С привычными для себя смелостью, решительностью и быстротой французский император нашел оптимальное и неожиданное для коалиции решение проблемы.

План Наполеона. Наполеон был абсолютно уверен в своей победе и выискивал возможность вовлечь союзников в генеральное сражение. Следовало вынудить противника совершить атаку на французские войска. Прежде всего Наполеон обеспечил надежность тылов. Генералу О.Ф. Мармону было приказано оставаться в пределах обороны и всеми силами избегать боя. Бонапарт совершенно верно рассчитал, что эрцгерцог Карл вряд ли сумеет подойти к Леобену ранее 24–25 ноября, а к тому времени корпуса из подразделений Э.А. Мортье и Л.Н. Даву смогут в случае необходимости оказать помощь Мармону. Обезопасив таким образом южный фланг, Наполеон бросил все силы на подготовку западни для войск коалиции.

21 ноября план был готов: корпуса Ж. Ланна, Н.Ж. Сульта вместе с кавалерией И. Мюрата общей численностью около 50 тысяч человек должны были занять местечко Аустерлиц (ныне г. Славков) и расположенные поблизости Праценские высоты. Далее, дезориентируя противника, легкий отряд кавалерии должен был имитировать атаку на Ольмюц. По замыслу Наполеона, как только союзники не устоят перед соблазном использовать значительное численное превосходство, корпуса Ж.Б.Ж. Бернадота и Л.Н. Даву с максимальной скоростью выступят к месту событий из Иглау и Вены соответственно, сведя численное превосходство русско-австрийской армии к минимуму. Теперь следовало убедить противника в собственном бессилии. По словам Е.В. Тарле: «Наполеон артистически разыграл роль человека, очень испуганного, ослабевшего, больше всего опасающегося битвы. Ему нужно было внушить противнику мнение, что именно сейчас легко разбить французскую армию, чтобы этим побудить русских немедленно напасть на него». 25 ноября в Ольмюц прибыл генерал-адъютант Наполеона Р. Савари. Умный и проницательный Савари блестяще выполнил порученную ему роль. Он внушил союзному командованию убеждение в слабости и неуверенности Наполеона, его стремлении избежать баталии. 27 ноября французский император с радостью узнал, что колонны союзников тронулись из Ольмюца в западном направлении. Последовал немедленный приказ Сульту покинуть Аустерлиц и Праценские холмы, в расчете, что их займет противник.

французская армия

Дипломатическая игра Наполеона. Прелюдия к Аустерлицу завершилась 28 ноября, когда на глазах Александра I французские войска были отброшены от Вишау, а Савари вторично прибыл в ставку союзного командования «с униженной просьбой» о личной встрече французского императора с Александром I. Самодержец Всероссийский не пожелал предоставить Наполеону аудиенцию, отправив к тому недалекого и самодовольного князя П.П. Долгорукова. Вся сцена встречи и беседы с посланником была рассчитана и разыграна Бонапартом с величайшим актерским мастерством. Наполеон повелел встречать молодого русского генерала еще у аванпостов и виртуозно изображал крайнюю степень озабоченности и тревоги. Долгоруков принял эту комедию за чистую монету, держался крайне заносчиво, почти не скрывая открытого торжества над гордым Наполеоном. Французский император впоследствии вспоминал: «После первых любезностей русский генерал пожелал обсуждать политические вопросы… он говорил со мной повелительно и заносчиво, как нельзя и вообразить… и этот петушок, имеющий сильное влияние на царя, вернулся, преисполненный уверенности, что французская армия находится уже на грани своей гибели». Позже один из авторитетнейших наших историков писал: «Долго впоследствии издевался Наполеон над этим молодым генералом; он его потом даже в официальной печати называл “freluquet”». В этом непереводимом французском эпитете заключены два русских понятия, выражаемые словами «шалун» и «вертопрах». Пока шла эта талантливо поставленная комедия, войска Бернадота и Даву на полной скорости шли на воссоединение с императорскими войсками.

Стратегическая задача Наполеона. Не имея преимущества над противником, Наполеон ставил важнейшей задачей выманить противника на стратегически невыгодную для него позицию. Умышленный отход Сульта с хорошей позиции открывал для войск коалиции иллюзорную возможность обхода армии Наполеона с правого фланга. В реальности, даже в случае наихудшего для французов исхода, они могли отойти на северо-запад, тогда как положение союзников в случае неудачи становилось бы безысходным. В завершающей стадии подготовки к битве хитрый Бонапарт приказал отвести кавалерию из Вишау, а замыкающим «отступление» полкам – симулировать крайний беспорядок, хаос и панику.

Кутузов в сомнении. В штабе союзников в эти дни царило ликование. Ближайшее окружение Александра, австрийский генеральный штаб, наконец, сам русский царь горячо настаивали на немедленном наступлении; австрийский император, поколебавшись, присоединился к общему мнению. Во всем союзном штабе был лишь один человек, выступивший против сражения, – М.И. Кутузов. Русский главнокомандующий предлагал отступать к Карпатам до соединения с армиями Л.Л. Беннигсена, И.Н. Эссена и вступления в войну Пруссии. Кутузов не был настойчив; противоречить воле государя, рвавшегося сразиться с неприятелем, он не решился. Л.Н. Толстой в «Войне и мире» очень точно изобразил трагизм ситуации. В сцене, когда князь Андрей Болконский накануне Аустерлица спрашивает у главнокомандующего его мнение о предстоящем деле, тот, обернувшись к собеседнику, ответил: «Я думаю, сражение будет проиграно».

Оценки Наполеона. Подытоживая свой искусный обман союзного командования, Наполеон писал: «Все эти уловки и хитрости оказались не напрасными. Безрассудная молодежь, задававшая тон в русской политике, была слишком самонадеянна. Молодые русские военачальники думали уже не о том, что нужно сражаться с французской армией, но о том, как они обойдут французов с фланга и разгромят их». Стоить заметить только, что безрассудство «русской молодежи» было вполне равно безрассудству престарелых австрийских фельдмаршалов и генералов, многократно битых Наполеоном, но не усвоивших уроки и не утративших спеси и опрометчивости.

Наполеон выбирает место «битвы трех императоров». По сообщению де Сегюра, французский полководец уже 21 ноября (!) указал место «битвы трех императоров»: «Возвращаясь из Вишау, он (Наполеон. – Ю.С.) остановился… у небольшого холма сбоку от дороги, напоминающего очертанием усеченный конус, и приказал, чтобы одно подножие, со стороны неприятеля, было превращено в более крутой эскарп. Потом, повернувшись к югу, он поднялся на высокую равнину между двумя реками, текущими с севера на юго-запад и окруженными насыпями.

Император медленно, в полном молчании обошел это только что открытое поле, останавливаясь несколько раз на самых высоких точках и в основном глядя в направлении Працена. Он тщательно изучил все особенности местности и во время осмотра повернулся к нам, говоря: «Господа, тщательно осмотрите все это место – оно будет нашим полем боя; на нем вы сыграете свою роль». В самом деле, через несколько дней этой равнине суждено было стать полем битвы при Аустерлице».

 


► Читайте также другие темы части V «Борьба за лидерство в Европе на рубеже XVIII–XIX вв.» раздела «Запад, Россия, Восток в конце XVIII–начале XIX века»:

 Перейти к оглавлению книги Сражения, изменившие ход истории: XVI-XIX века