В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

Взгляд на гуманитарные границы

О нечеткой логике. – Двусмысленность понятия границы. – Принципиальная приблизительность. – Эффект Русалки.

 

Почти вся сфера гуманитарного познания, устремленная к постижению политики, социологии, психологии, мира искусства, способов речевого и невербального общения и т.д., имеет дело с феноменом нечеткой логики, оперирует нечеткими "пушистыми" множествами1.

Нечеткая логика заметно отличается от традиционной. Чем?

Дело в том, что в наведении четкости (при построении моделей гуманитарных объектов) всегда была и есть своя мера и своя опасная грань, за которой излишняя, избыточная четкость становится безусловно вредной.

Мышлению человека органично присуща нечеткость, и игнорировать ее некорректно. В чем же смысл нечеткой логики?

С позиций традиционной (классической) логики, известной со времен Аристотеля, наши утверждения бывают либо истинными, либо ложными. А по законам нечеткой логики утверждения могут быть в какой-то степени истинны, а в какой-то – ложны.

В этой связи одна из самых напряженных и сложных проблем бытия – проблема границы, предела и перехода.

Особо – о границе в гуманитарно-исследовательских операциях.

На границе взор наблюдателя делается особенно пристальным и настороженным.

Граница в мире гуманитарных объектов текуча и подвижна. Ее определенность относительна. Она трудно уловима.

Хочешь во что бы то ни стало установить границу, а она ускользает. Схватил нечто – объял пустоту.

Вовсе избежать этой опасности нельзя. Можно лишь постоянно о ней помнить, пытаясь ее осторожно преодолевать, но не лихо побеждать.

Нельзя указать на линию границы, на ширину пограничной полосы. Здесь сфера отчетливо повышенной неустойчивости, непредсказуемости, внезапности вторжения чужевидного.

Отсюда – заметное усиление косности, консерватизма нашего сознания именно на границе: отчетливо дает о себе знать сила притяжения к "своему", "привычному" и отторжения от "чужого", "малознакомого".

По словам Ю.М. Лотмана, "понятие границы двусмысленно. С одной стороны, она разделяет, с другой – соединяет"2.

Граница – знак самоограничения и одновременно знак его преодоления. Граница дает ощущение уверенности и тревоги, твердости и неустойчивости, прочности и зыбкости, завершенности и открытости.

Научное определение на границе мучительно трудно.

О–предел-ение… На границе нет явного и четкого предела-края, но аналитическому познанию пределы показаны.

Сложность любого гуманитарного определения – на пределе. Предел чреват постоянным (только бы не черным) переделом, неутоляемой жаждой перекраивания и переиначивания.

Точность в гуманитарном мире сродни принципиальной приблизительности. Кстати сказать, это касается и сферы манипулирования массовым сознанием.

Утопическая идея коммунизма, осуществление которой ее создатели связывали с неопределенно-будущим временем, ироническую окраску получила после данного Н.С. Хрущевым точного обещания построить коммунизм четко и конкретно к 1980 году.

Избыточно-определенной конкретизацией утопическая идея-мечта была невольно травестирована, комически снижена и тем самым убита наповал…

Опрометчиво с точностью до года или месяца обозначать "начала и концы" важных исторических периодов, эпох и даже десятилетий.

К примеру, в истории русской литературы так называемые "шестидесятые годы" XIX века начались – и тому есть много основательных подтверждений – примерно в 1855–1856 годах, а завершились не позднее 1868 года и т.п.

В свою очередь истоки общественно-литературных "шестидесятых годов" ХХ века в Советском Союзе восходят к 1953–1956 годам, а завершение их приходится приблизительно на 1968–1971 годы. То же можно сказать и о границах таких важных историко-литературных эпох, как "тридцатые", "сороковые", "восьмидесятые годы" ХIХ века, как "серебряный век", как многие другие составляющие различных историко-культурных периодизаций.

В принципе невозможно, имея в виду, предположим, образ Русалки, вполне определенно указать на телесно выраженную границу между женщиной и рыбой.

Перед нами отчетливо разнородное и вместе с тем несомненно целостное единство. В одно и то же время. И разъять его – затея скорее комическая.

Любая "точность" подобной процедуры стремительно и безоговорочно уводит нас за пределы гуманитарной нечеткой логики. Такая однозначность оказывается сродни уже специальным глазомерным расчетам разделывателя туш…

"Понятие о “расплывчатых явлениях”, то есть таких явлениях, которые можно очертить, но нельзя строго определить, составляет, в сущности, одну из весьма важных идей, которыми гуманитарные науки обогащают науки точные", – писал Абраам Моль3.