В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

Необходимость предварительных уговоров

Для чего нужны эти уговоры? — Слово сказанное и слово воспринятое. — Залог понимания.

 

Необходимость – то, чего нельзя обойти. Её обходишь, а она всё не кончается. И вот уже не я её обхожу, а она меня обволакивает, в меня проникает. И я запутываюсь в её тенётах…

Все беды мира – от глухоты. Взаимной. Самодостаточной и самодовольной.

Трудно преодолимая пропасть существует между глаголами "слушать" и "слышать". Касается это всех сфер общения. Исключений нет.

Наши диалоги друг с другом, с хорошо знакомыми и вовсе не знакомыми людьми, с текстами разного рода (с произведениями искусства, в том числе, конечно же, и искусства слова) слишком даже часто и безнадёжно уводят от желанного понимания.

Мы и не замечаем, что живём по принципам, которые описаны Пушкиным в одной из переводных его басенных эпиграмм:

		Глухой глухого звал к суду судьи глухого,
		Глухой кричал: "Моя им сведена корова", -
		"Помилуй, - возопил глухой тому в ответ, -
		Сей пустошью владел ещё покойный дед",
		Судья решил: "Почто ж идти вам брат на брата,
		Не тот и не другой, а девка виновата.

Очевидно, что смысл пушкинских стихов не про глухоту в буквальном смысле слова, не про заболевания внутреннего уха и слухового нерва. Смысл метафорически шире и глубже - про упорное и упрямое нежелание и катастрофическую неспособность слушать и слышать партнёра, собеседника, другого.

Есть много русских пословиц, собранных ещё Владимиром Ивановичем Далем, про то, как важно в живом общении нашем не собственным языком только молоть по поводу и без повода, но изо всех отпущенных нам сил и возможностей чутко внимать собеседнику: "Бог дал два уха, а один язык"; "Лучше не договорить, чем переговорить"; "Меньше бы говорил, да больше бы слушал"; "Чем завираться, лучше молча почесаться"…

В гуманитарном мире давно уже известен универсальный и во многих отношениях грустный закон Гумбольдта – Потебни1, закон речевого общения и недопонимания: слово сказанное и слово воспринятое суть разные по содержательному объёму слова.

Нам только кажется, что произнесенное слово дошло до адресата.

На самом деле, оно дошло, но только в первом значении этого понятия: дошло – то есть, направляясь, продвигаясь, достигло того, к кому обращено, к кому отправлено.

Хуже с другим значением глагола "дойти" - проникнуть в сознание, вызвать необходимый и желанный для отправителя отклик.

А именно в расчете на ответное (взаимное) понимание слово чаще всего и произносится. Иначе – зачем оно?

Между тем, очень часто слово власти с изрядной долей недоверия и скепсиса воспринимается "подопечными власти". Слово СМИ может искаженно, хотя и не без удовольствия проглатываться его потребителями. Слову старшего нередко с сопротивлением внимает младший по возрасту (чину, должности, рангу).

Скажут, смотря какое это слово: умное, искреннее, доступное, честное или …

Но справедливо и то, что слово в любом диалоге – посредник и вместе с тем далеко не всегда надёжный и верный передатчик, а подчас даже коварный недруг.

Маленькое "чуть-чуть" (лексический сбой, интонационная погрешность, смысловая оплошность, неприятный тембр), и наш "абонент временно недоступен". Диалогические мостки рушатся вовсе или, в лучшем случае, становятся шаткими и ненадежными.

Думаешь, доходит твоё слово по назначению, а оно, спотыкаясь, даёт маху.

Так – в межличностных отношениях, в быту, в политике, на службе, в образовательном процессе, в литературе, в искусстве, где угодно.

Наша речь при любой степени её подробности всё равно неполно описывает свой предмет. Сохраняется постоянный и заметный зазор между смысловым намерением и смысловым же осуществлением.

Поэтому всегда актуальной остаётся договорённость о смыслах основных, ключевых понятий. Чем отчётливее такие предварительные уговоры, тем больше у нас шансов понять друг друга, понять сферу осваиваемых знаний и представлений.

Русское слово "общение" (равно как и его иноязычный синоним "коммуникация") предполагает нахождение общего содержательного пространства, общей площади смысла и чувства.

Общение – единение, имеющее целью согласие, шанс прорыва каждого из его участников к каждому другому.

Русское слово "другой" как бы хранит надежду в другом обрести друга, если только процесс общения окажется полноценным и не обернётся безнадежным, бесперспективным диалогом глухих.

Увы, именно диалог субъектов, лишённых слуха и искренней готовности к взаимному пониманию, преобладает на белом свете и является щедрым источником свар, дрязг, ссор и прочих взаимных вольных или бессознательных вероломств.

Прежде чем обратиться к важнейшим представлениям о природе и о назначении художественной словесности, постараемся уточнить ряд принципиальных исходных критериев и положений, чтобы быть по возможности более адекватно понятыми каждым, кто этого захочет.

Кстати сказать, подобные уточнения необходимы будут нам не только поначалу, но и на всём протяжении этой книги.

Особо пристальное внимание мы постоянно будем уделять определениям и разнообразному смысловому объёму важнейших наших теоретических рабочих понятий, таких как "произведение", "текст", "сюжет", "мотив", "автор", "читатель-адресат", "литературная критика", "крылатые слова и выражения", "журналистская критика" и др.

Часто приходится обращаться к этим понятиям в школьном и вузовском курсах литературы, в процессе самостоятельных суждений о прочитанном и воспринятом. Сравнительно редко задаемся мы вопросами, связанными с тем, насколько корректны наши теоретико-терминологические познания, насколько они осмысленно системны и точны.

Уговоримся о смысле перечисленных и некоторых других ключевых литературоведческих слов-понятий - обретём шанс сближения с миром поэзии, шанс бескорыстного понимания художественной словесности, сделаем шаг навстречу друг другу.