В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

Бал у Фамусова. Чацкий и Софья

/В.А. Ушаков. Московский бал. Третье действие из комедии "Горе от ума" (Бенефис г-жи Н. Репиной). «Московский телеграф», 1830, № 11 и 12./

 

В бывшем своем опекуне Фамусове он находит того же человека, закоснелого в предрассудках, того же самого идолопоклонника богатств и почестей, врага всего, что, по мнению его, носит отпечаток вредных и опасных нововведений, человека, душою принадлежащего к тому времени, когда вельможе без достоинств и без заслуг поклонялись, как кумиру, в чаянии от него богатых и высоких милостей. Чацкий не может уважать Фамусова и с невоздержностью, свойственною молодому человеку, опровергает все суждения старика умными, но тем не менее дерзкими выходками. В этом случае ясно видно, что Чацкий томим желанием лучшего, что он страдает, глядя на несовершенства, на предрассудки своих современников, что он облегчает душу свою высказыванием горьких истин, и нельзя не согласиться, что в этом же случае всякий человек, поступающий по примеру Чацкого, необходимо должен казаться странным и даже безумным при всем его уме! Так и представлено в комедии Грибоедова. Но теперь мы посмотрим, с каким необычайным искусством (NB. при соблюдении трех единств!) дал автор правдоподобие этому приключению.

В доме зажиточного московского хлебосола Фамусова дается нечто вроде бала, в тот самый день, когда приехал Чацкий, и хотя Софья, хозяйка дома, не приглашала на этот вечер новоприезжего друга своей молодости, но нетерпеливый Чацкий является сам и прежде всех. Мучимый недоразумением и подозрениями, колеблемый в своих догадках насчет глупого Молчалина и слишком ласкаемого Фамусовым Скалозуба — герой пьесы пользуется прежнею привилегиею и свойственными влюбленному расспросами надоедает Софье и даже мешает ей переодеться. Это очень неучтиво, и, между тем, как это натурально!

Влюбленный Чацкий забыл о протекших трех годах и о том, что Софья уже не дитя, что молодой мужчина не должен обходиться с нею так фамильярно, как прежде. Вот страсть, заглушающая рассудок и в самом естественном виде представленная автором. Оскорбленная этою вольностию Чацкого и еще более его колкими насмешками над ее любовником, Софья пожимает плечами и уходит в свою комнату. Это злее самых гневных ответов! Это явное доказательство совершенной холодности и даже презрения! Это не только задело честолюбие Чацкого, но даже растревожило его желчь, возжгло в нем какую-то злость, которая оказывается в нем при встрече со многими знакомыми ему лицами, приехавшими на вечер. Он почти всех их угощает сарказмами, очень остроумными, но не приличными в обществе.

От Софьи Чацкий не отстает и, увлекаясь своею досадою, бесит ее вторичною злою эпиграммою насчет любимого ею Молчалина. У рассерженной Софьи вырывается самое обыкновенное выражение: он не в своем уме! Это слово подхвачено одним из тех лиц, которые живут пустословием, не находя в своих головах двух порядочных и связных мыслей. «Ужели с ума сошел?» — спрашивает Софью пустомеля. У раздосадованной девушки сейчас породилась идея жестокой мистификации. Она подтвердила вопрошаемое, и в пять минут весть о сумасшествии Чацкого по секрету разнеслась во всем собрании.

Эти сцены написаны с неподражаемым мастерством; миниатюрный и очень верный портрет стогласной молвы, дающей правдоподобие самым нелепым и вздорным слухам. Тут, по-видимому, автор держался во зло употребляемой пословицы: глас народа — глас божий*, и для довершения своей прелестной картины олицетворил другую поговорку: дошли вести до глухого! — Сцена недослышавшей графини Хрюминой с совершенно оглохшим князем Тугоуховским может назваться не только истинно комическою, но даже образцовою. Как забавны недоразумения глухой старухи и ее толки о бусурманстве Чацкого! Как смешны ответы князя, который ничего не может сказать, кроме: Ахм и Эхм!..

Вся компания собирается на сцену, все действующие толкуют о мнимом сумасшествии Чацкого, судят по-своему — и вот из другой комнаты выходит герой пьесы, раздраженный пустословием какого-то француза и по своей запальчивости воспламенившийся патриотизмом. Весьма некстати, однако самым естественным образом, заносчивый Чацкий начинает многоглагольствовать о любви к отечеству, о вредном влиянии иностранных обычаев и проповедь свою, по привычке, приправляет сарказмами. Такой язык не может быть понятен для праздных жителей столицы, собравшихся повеселиться на бале. Все это для них, как говорится, сущая тарабарская грамота. Они пожимают плечами, отходят в сторону и более убеждаются в мнимом безумии бедного Чацкого.

Но этого еще мало: Чацкий обязан сам узнать о сей нелепой вести. В последнем действии он сам слышит, как шесть княжен уверяют доброго враля Репетилова о достоверности помешательства Чацкого. Мастерская черта! Но за оною следует и другая. Чацкий нечаянным образом делается свидетелем низости Молчалина и негодования обманутой Софьи. Изменница наказана, но счастливее ли оттого Чацкий?

Он принужден вырвать из сердца ту любовь, которая его утешала, которая питала его надеждою блаженства! Какое глубокое знание страстей человеческих является в сем случае! Если бы автор комедии был жив, то мы посоветовали бы ему избрать к оной следующий эпиграф: «Если хочешь иметь врагов и отравить жизнь свою огорчениями, то будь умнее других и люби правду!» Такова была судьба героя пьесы. Кажется, в наш век нет недостатка в подобных случаях!

 


Читайте также другие статьи критиков о комедии "Горе от ума":

В.А. Ушаков. Московский бал. Третье действие из комедии "Горе от ума"

В. Белинский. "Горе от ума". Комедия в 4-х действиях, в стихах. Сочинение А.С. Грибоедова

И.А. Гончаров

А.А. Григорьев. По поводу нового издания старой вещи. "Горе от ума"