В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

Влияние эпохи Просвещения на Америку. Великое Пробуждение

XVIII век вошел в историю европейской культуры как век Просвещения. Недавние достижения науки, прежде всего, открытия И. Ньютона, Дж. Локка, побудили европейских философов, ученых, литераторов кардинально пересмотреть прежнюю картину мира. Новая картина предполагала Бога как Творца, но не Вседержителя судеб Вселенной и человека, которые развиваются по своим естественным законам (деизм), а в отдельных случаях и вовсе обходилась без Бога (атеизм). Естественные, природные законы разумны и, в отличие от неисповедимой Господней воли, вполне доступны пониманию человеческого разума. Согласно этим законам, как подсказывает разум, человек рождается свободным, равным другим людям; ему изначально свойственны стремление к общественной жизни и благожелательность, необходимая, чтобы эту жизнь обеспечить. "Естественный человек", таким образом, представляет собой вовсе не падшее (вследствие адамова греха) существо, как значится в Библии, а некую, по определению Дж. Локка "tabula rasa" ("чистую доску"), на которой те или иные условия его существования могут "начертать" что угодно.

Дурное общественное устройство, основанное на социальном неравенстве и подчинении личности феодалам и церкви, нарушает естественные законы и извращает природу человека. Однако стоит лишь просветить разум людей, объяснив им истину, они сразу же приведут свою жизнь в соответствие с естественными законами и обретут гармонию и счастье. Таким образом, разум являлся для просветителей "альфой и омегой" всего: законом развития мира и способом его познания, единственным критерием истины, средством оздоровления общества и совершенствования человека. Не случайно XVIII век также называют веком Разума, умнейшим из всех веков.

На Америку, которая тогда была культурной и интеллектуальной "провинцией", идеи заокеанских просветителей оказали самое решительное воздействие: здесь они попали на более благоприятную, чем в Европе, почву, как бы специально "взрыхленную" для них всем ходом национальной истории. Америка с самого начала ее заселения белым человеком была своего рода "лабораторией", где апробировался сформулированный затем просветителями тезис о врожденном праве людей на свободу, равенство и стремление к счастью: она всегда была прибежищем для притесняемых (от английских пуритан, гонимых за веру, до тюремных узников, вывозимых сюда "для более активного заселения колоний"), здесь изначально отсутствовали сословные различия и имелись более широкие, чем в Старом Свете, возможности самореализации, повышения социального статуса и благосостояния для каждого. Наконец, именно здесь новоанглийские пуритане строили свой "город на вершине холма", дабы явить "свет миру". Просветительский рационализм также нашел горячий отклик у обитателей североамериканских колоний, своеобразно преломившись даже в Новой Англии, казалось бы, антагонистичной ему по духу.

XVIII век, столь радикально изменивший европейскую мысль, принес существенные перемены и в духовную, интеллектуальную и общественную жизнь Америки. Прежние идеи, идеалы и амбиции были, однако, не отвергнуты, но переосмыслены и переформулированы в соответствии с научными и философскими завоеваниями века Разума. Освоение континента связывалось теперь не с поисками сокровищ и легкой жизни, и не с Божьим водительством, а с идеями либерализма и прогресса, а также целесообразности.

Ярким воплощением переориентации американской мысли и эпохи Просвещения в целом выступает личность Бенджамина Франклина, литератора, ученого, философа, общественного и политического деятеля, дипломата. Пуританское происхождение и воспитание не воспрепятствовали очень разносторонним и абсолютно светским интересам Франклина. Для него как для деиста духовные проблемы его предков обернулись вопросами этики, устройства собственной судьбы и служения обществу. Его максимы (например, знаменитое "время — деньги") обозначают путь к самоусовершенствованию, а многочисленные эссе дают систематическую программу по улучшению человеческой природы и общества, в основе которой лежит утилитарный принцип: "Только добродетельный человек может быть счастливым".

Пуританский теоцентризм, казалось бы, получил сокрушительный удар и должен был терять приверженцев одного за другим. Этого, однако, не произошло. Напротив, в 1730—1740 годы по всей стране — от Мэйна до Джорджии прокатилась волна невиданного прежде духовного подъема. Она началась с почти одновременных спонтанных вспышек религиозного воодушевления среди представителей разных деноминаций в разных городках Америки, и обрела размах с приездом великого английского евангелиста и проповедника Джорджа Уайтфилда. Уайтфилд обращался ко всем протестантам: "Мой приход — это весь мир, и я буду проповедовать везде, где только Бог предоставит мне возможность <...>; не говори мне, что ты баптист, независимый, пресвитерианец <...>, скажи, что ты христианин, это все, что мне нужно". Искренность, страсть, эмоциональность и сам тембр голоса, исключительная харизма этого человека увлекли и тех священников и прихожан, которые еще не были затронуты тем, что вскоре получило название "Великого Пробуждения". Проповеди Джорджа Уайтфилда, а также Джонатана Эдвардса, Уильяма и его сына Гилберта Теннентов, Сэмюеля Блэра, Сэмюеля Финли и многих других собирали огромное количество людей, которые переживали духовное прозрение и целыми приходами обращались ко Христу. Великое Пробуждение сопровождалось мощным движением Святого Духа, откровениями и чудесами.

Безусловно, Пробуждение отчасти было реакцией отрицания на атмосферу всеобщего материализма и рационализма века Просвещения, оно давало обильную пищу эмоциям человека, отвечало его душевным и духовным потребностям, которые, в отличие от запросов интеллектуальных и физических, долго находились в небрежении. Вместе с тем Пробуждение отчасти являлось парадоксальным и очень специфическим порождением этого века. Сознательно — ибо многие американские священники, деятели Пробуждения, были людьми образованными и часто увлеченными новыми достижениями науки — либо же чисто интуитивно они основывали свою проповедническую практику на последних открытиях в области психологии. Обращаясь непосредственно к чувствам каждого человека, они оказывали глубокое и мощное воздействие на аудиторию.

Подобно тому, как переориентация светской жизни американцев воплощена в Б. Франклине, изменение религиозного сознания ярко иллюстрируется примером Джонатана Эдвардса (1703—1758), пуританского проповедника, величайшего в Америке метафизика и теолога. Эдвардс и Франклин представляют противоположные принципы американского мышления XVIII столетия: идеализм и материализм, вместе же отражают его разнообразие. Дж. Эдвардс в его ответе современному деизму и экспериментальным наукам пошел далее своих сподвижников по Пробуждению. Его проповеди (наиболее известная из них — "Грешники в руках разгневанного Бога") и теологические сочинения были проникнуты живым интересом к физическим явлениям и признанием человеческой субъективности; и то и другое, по Эдвардсу, подтверждало Божье присутствие и возможность для человека духовного возрождения.

Студентом штудировавший Локка и не принимавший в целом его теории, которая сводила жизнь человека к одним только ощущениям и, таким образом, низводила его на уровень животного, Эдвардс тем не менее усвоил и развил многие из локковских идей. Так, он настаивал на истинности чувств, или "аффектов" как знаков Господнего расположения к человеку, видя в теории Локка своего рода "противоядие" от холодного оцепенения религии разума, в которое постепенно погружалось пуританское мышление в XVIII веке. Открытый ум Эдвардса, приведший его к изучению психологии субъективного опыта, предвосхищал оформление в следующем столетии трансцендентализма, сугубо национального философского учения, важность коего для дальнейшего развития американской мысли признается безоговорочно.

Деятельность Дж. Эдвардса и Великое Пробуждение в целом, вкупе с идеями европейских и американских просветителей (Б. Франклин), во многом подготовили американскую Революцию. Не только Просвещение, но и Пробуждение, поставившее под сомнение необходимость строгой церковной организации, призывавшее к освобождению личности от таковой, делавшее акцент на эмоциональном религиозном опыте отдельного человека, было мощным орудием индивидуализма. В политических терминах, Пробуждение предшествовало стремлению Америки выйти из-под британского владычества ради свободного и демократического общественного устройства. Как видим, в плане дальнейшего социального и культурного развития XVIII столетие значило для Америки даже больше, чем для Европы. Это был век Просвещения, Великого Пробуждения, обретения политической и духовной независимости, рождения молодой республики, оформления американской нации и первых осознанных попыток создания национальной литературы.

 


► Читайте также другие статьи раздела "Литература XVIII века":

Американское Просвещение и молодая республика

Человек и общество

Основы демократии

Демократическое общество и "меньшинства"

 Перейти к оглавлению книги "Американская литература"