В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: (845-3) 76-35-48
(845-3) 76-35-49

"Оливер Твист" Ч. Диккенса

Чарлз Диккенс (1812–1870 гг.) в двадцать пять лет уже имел у себя на родине славу "неподражаемого", лучшего из современных романистов. Его первый роман "Посмертные записки Пиквикского клуба" (1837 г.), блестящий шедевр комической прозы, сделал его любимым писателем англоговорящего мира. Второй роман "Оливер Твист" (1838 г.) будет предметом нашего рассмотрения как образец викторианского романа.

Это вызывающе неправдоподобная история чистого мальчика-сиротки, незаконнорожденного, который чудом выживает в работном доме, в учениках у свирепого гробовщика, в самых мрачных воровских притонах Лондона. Ангелоподобного Оливера хочет погубить его брат, светский молодой человек Монкс, не желающий выполнять волю покойного отца, который перед смертью завещал половину состояния своему незаконному сыну Оливеру. По условиям завещания, деньги достанутся Оливеру только в случае, если до совершеннолетия он не собьется с прямого пути, не запятнает свое имя. Чтобы погубить Оливера, Монкс вступает в сговор с одним из воротил лондонского преступного мира евреем Феджином, и Феджин заманивает Оливера в свою шайку. Но никакие силы зла не могут одержать верх над доброй волей честных людей, которые сочувствуют Оливеру и вопреки всем козням восстанавливают его доброе имя. Роман кончается традиционным для английской классической литературы счастливым концом, "хэппи эндом", в котором все негодяи, стремившиеся развратить Оливера, наказаны (повешен скупщик краденого Феджин; спасаясь от преследования полиции и разъяренной толпы, погибает убийца Сайкс), а Оливер находит родных и близких, возвращает себе имя и состояние.

"Оливер Твист" был первоначально задуман как уголовно-детективный роман. В английской литературе тех лет был очень моден так называемый "ньюгейтский" роман, названный так по лондонской уголовной тюрьме Ньюгейт. Эта тюрьма описана в романе — в ней проводит свои последние дни Феджин. В "ньюгейтском" романе обязательно описывались уголовные преступления, щекочущие нервы читателя, плелась детективная интрига, в которой пересекались пути низов общества, обитателей лондонского дна, и самых верхов — аристократов с безупречной репутацией, которые на самом деле оказывались вдохновителями самых чудовищных преступлений. Сенсационный "ньюгейтский" роман своей поэтикой намеренных контрастов, очевидно, многим обязан романтической литературе, и, таким образом, в раннем творчестве Диккенса обнаруживается та же мера преемственности по отношению к романтизму, которую мы отмечали для "Шагреневой кожи", раннего романа Бальзака. Однако при этом Диккенс выступает против свойственной "ньюгейтскому" роману идеализации преступления, против обаяния байронических героев, проникших в уголовный мир. Авторское предисловие к роману свидетельствует о том, что главными для Диккенса как викторианского романиста были разоблачение и наказание порока и служение общественной морали:

Мне казалось, что изобразить реальных членов преступной шайки, нарисовать их во всем их уродстве, со всей их гнусностью, показать убогую, нищую их жизнь, показать их такими, каковы они на самом деле — вечно крадутся они, охваченные тревогой, по самым грязным тропам жизни, и, куда бы они ни взглянули, везде маячит перед ними черная страшная виселица, — мне казалось, что изобразить это — значит попытаться сделать то, что необходимо и что сослужит службу обществу. И я исполнил в меру моих сил.

"Ньюгейтские" черты в "Оливере Твисте" состоят в намеренном сгущении красок в описании грязных притонов и их обитателей. Закоренелые преступники, беглые каторжники эксплуатируют мальчишек, прививая им своеобразную воровскую гордость, время от времени выдавая менее способных из своих учеников полиции; они же толкают на панель девушек, подобных Нэнси, раздираемых угрызениями совести и верностью своим возлюбленным. Кстати, образ Нэнси, "падшего создания", характерен для многих романов современников Диккенса, являясь воплощением чувства вины, которую испытывал по отношению к ним благополучный средний класс. Самый живой образ романа — Феджин, глава воровской шайки, "прожженная бестия", по словам автора; из его сообщников подробней всего выведен образ грабителя и убийцы Билла Сайкса. Те эпизоды, что разворачиваются в воровской среде в трущобах Ист-Энда, — самые яркие и убедительные в романе, автор как художник здесь смел и разнообразен.

Но в процессе работы замысел романа обогатился темами, которые свидетельствуют о внимании Диккенса к насущным нуждам народа, которые позволяют предсказать его дальнейшее развитие как истинно национального писателя-реалиста. Диккенс заинтересовался работными домами — новыми английскими учреждениями, созданными в 1834 году согласно новому закону о бедных. До того заботу о немощных и бедных несли местные церковные власти, приходы. Викторианцы при всей своей набожности жертвовали на церковь не слишком щедро, и новый закон предписывал собирать всех бедняков из нескольких приходов в одном месте, где они должны были посильно работать, окупая свое содержание. При этом разлучали семьи, кормили так, что обитатели работных домов умирали от истощения, и люди предпочитали быть заточенными в тюрьму за нищенство, чем попадать в работные дома. Своим романом Диккенс продолжил бурную общественную полемику вокруг этого новейшего института английской демократии и решительно осудил его в незабываемых первых страницах романа, где описывается рождение Оливера и его детство в работном доме.

Эти первые главы стоят в романе особняком: автор пишет здесь не уголовный, а социально-обличительный роман. Описание "фермы младенцев" миссис Мэнн, порядков работного дома шокирует современного читателя жестокостью, однако полностью достоверно — Диккенс сам побывал в подобных учреждениях. Художественность этого описания достигается контрастом мрачных сцен детства Оливера и юмористического тона автора. Трагический материал оттеняется легким комическим стилем. Например, после "преступления" Оливера, когда он в отчаянии голода попросил добавки к своей скудной порции каши, он наказан одиночным заключением, которое описывается так:

Что касается упражнений, то стояла чудесная холодная погода, и ему разрешалось каждое утро совершать обливания под насосом в присутствии мистера Бамбла, который заботился о том, чтобы он не простудился, и тростью вызывал ощущение теплоты во всем его теле. Что касается общества, то каждые два дня его водили в зал, где обедали мальчики, и там секли для примера и предостережения всем остальным.

В разноплановом по материалу романе связующим звеном становится образ Оливера, и в этом образе ярче всего проявляется мелодраматический характер искусства раннего Диккенса, сентиментальность, столь свойственная викторианской литературе в целом. Это мелодрама в хорошем смысле слова: автор оперирует укрупненными ситуациями и общечеловеческими чувствами, которые очень предсказуемо воспринимаются читателем. В самом деле, как не проникнуться сочувствием к мальчику, не знавшему родителей, подвергнутому самым жестоким испытаниям; как не проникнуться отвращением к злодеям, равнодушным к страданиям ребенка либо толкающим его на путь порока; как не сопереживать усилиям добрых леди и джентльменов, вырвавших Оливера из рук чудовищной шайки. Предсказуемость в развитии сюжета, заданность морального урока, непременная победа добра над злом — характерные черты викторианского романа. В этой печальной истории переплелись социальные проблемы с чертами уголовного и семейного романов, а от романа воспитания Диккенс берет только общее направление развития сюжетной канвы, потому что из всех персонажей романа Оливер — наименее реалистичный. Это первые подступы Диккенса к изучению детской психологии, и образу Оливера пока еще далеко до образов детей в зрелых социальных романах Диккенса, таких, как "Домби и сын", "Тяжелые времена", "Большие надежды". Оливер в романе призван воплотить Добро. Ребенка Диккенс понимает как неиспорченную душу, идеальное существо, он противостоит всем язвам общества, к этому ангельскому созданию не липнет порок. Хотя сам Оливер об этом не знает, он благородного происхождения, и Диккенс склонен объяснять его врожденную тонкость чувств, порядочность именно благородством крови, а порок в этом романе — пока еще в большей степени достояние низших классов. Однако Оливер не смог бы в одиночку уйти от преследования злых сил, если бы автор не вывел ему в подмогу приторно-сусальные образы "добрых джентльменов": мистера Браунлоу, который оказывается ближайшим другом покойного отца Оливера, и его приятеля мистера Гримуига. Еще одна защитница Оливера — "английская роза" Роз Мэйли. Прелестная девушка оказывается его родной теткой, и усилия всех этих людей, достаточно состоятельных, чтобы творить добро, приводят роман к счастливому концу.

Есть еще одна сторона романа, сделавшая его особенно популярным за пределами Англии. Диккенс здесь впервые проявил свою замечательную способность передавать атмосферу Лондона, который в XIX столетии был крупнейшим городом планеты. Здесь прошло его собственное тяжелое детство, ему были ведомы все районы и закоулки гигантского города, и Диккенс рисует его не так, как это было принято до него в английской литературе, не подчеркивая его столичный фасад и приметы культурной жизни, а с изнанки, изображая все последствия урбанизации. Биограф Диккенса Х. Пирсон пишет по этому поводу: "Диккенс — это был сам Лондон. Он слился с городом воедино, он стал частицей каждого кирпичика, каждой капли скрепляющего раствора. Какому еще писателю обязан так какой-нибудь другой город? Это, после его юмора, самый ценный и самобытный вклад его в литературу. Он был величайшим поэтом улиц, набережных и площадей, однако в те времена эта уникальная особенность его творчества ускользнула от внимания критиков".

Восприятие творчества Диккенса в начале XXI века, естественно, сильно отличается от восприятия его современниками: то, что вызывало слезы умиления у читателя викторианской эпохи, сегодня кажется нам натянутым, излишне сентиментальным. Но романы Диккенса, как и все великие реалистические романы, всегда будут являть образцы гуманистических ценностей, примеры борьбы Добра со Злом, неподражаемого английского юмора в создании характеров.

 


Читайте также другие темы главы "Литература XIX века":

 Перейти к оглавлению книги "Зарубежная литература"