В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

Анализ главы «Помещик»

Было бы неверно говорить, что каждая встреча делает героев поэмы «Кому на Руси жить хорошо» мудрее. Так, встречая «барина кругленького» – помещика Оболта-Оболдуева, крестьяне ведут прежнюю речь:

Скажи ж ты нам по-божески,
Сладка ли жизнь помещичья?
Ты как – вольготно, счастливо,
Помещичек живешь?

Поведение и реакция странников на рассказ помещика свидетельствует о том, как трудно протекает процесс действительного освобождения – уже нравственного – русских крестьян: их робость перед помещиком, нежелание сидеть в его присутствии – все эти детали складываются в характеристику «деревенских русских людей», привыкших к тому, что они люди «низкого рода». 

В сущности, вся глава представляет собой «мерочку господскую» – здесь в основном представлено мнение помещика о помещичьем сословии и о крестьянах. И в то же время мужики – не безмолвные свидетели рассказа: не осмеливаясь возражать помещику, они вольны в своих мыслях. И эти мысли позволяют сопоставить «мерочку господскую» с «мерочкой крестьянской», увидеть оборотную сторону нарисованной Оболт-Оболдуевым идиллической жизни помещиков и крестьян при крепостном праве и одновременно постичь душу крестьянскую. 

Глава обнаруживает пропасть, сложившуюся за годы рабства: помещик и крестьяне говорят на разных языках, одно и то же событие ими воспринимается по-разному. То, что помещик считает «хорошим» для крестьянина, странникам не кажется «счастьем». У крестьян и помещика разное понимание и «почета», что и открывает разговор о родословной. Автор не случайно начинает разговор о «счастье» помещика с истории его рода. История предков Оболта-Оболдуева обнаруживает, при всем сатирическом заострении, реальные черты жизни России: вершители судеб крестьянских получали дворянство за умение потешить русского государя. «Почет» для помещика – древность рода, а не его подлинные заслуги перед государством, перед народом.

Слушая идиллический рассказ помещика о прошлом «благоденствии», крестьяне по-своему воспринимают это «благоденствие», особенно когда рассказ касается «вотчины». Они не спорят с помещиком, не возражают ему. Но переданные автором мысли мужиков обнаруживают подлинный смысл «идиллии», за которой стоят все те же унижения крестьян и насилие над их душами. Так, когда помещик рисует картину «духовного родства» помещиков и крестьян, вместе молившихся в господском доме во время «каждого почитаемого двунадесятого праздника», крестьяне, соглашаясь вслух, про себя недоумевают:

«Колом сбивал их, что ли, ты
Молиться в барский дом?..»

Что же составляло «счастье» помещика в еще недавней жизни? Первое, чем так гордится помещик, что называет он «почетом», – покорность крестьян и даже самой природы:

Пойдешь ли деревенькою –
Крестьяне в ноги валятся,
Пойдешь лесными дачами –
Столетними деревьями
Преклонятся леса! 

Его рассказ действительно убеждает: «жил он, как у Христа за пазухой»: праздники, охота, вольная и праздная жизнь составляли «счастливую» жизнь помещиков. Но «счастлив» был и народ, уверяет помещик. «Счастье» его, как полагает Оболт-Оболдуев, заключалось – в ласке помещика, в угождении помещику. Вспоминая о недавнем еще прошлом, когда он был безраздельным хозяином вотчины («Ни в ком противоречия, / Кого хочу – помилую, / Кого хочу – казню. / Закон – мое желание! / Кулак – моя полиция! <...>»), он искренне убежден, что прежде он «хорошо жил» со своею «вотчиной». 

Но «господская мерочка» не совпадает с крестьянской. Соглашаясь с тем, что «житье» помещика и впрямь было завидное, крестьяне-странники весьма скептически выслушивают его рассказы о «счастье» вотчины. Не случайно на вопрос Оболт-Оболдуева: «Так вот как, благодетели, / Я жил с моею вотчиной, / Не правда ль, хорошо?..», крестьяне в своем ответе «хорошей» признают только жизнь помещика: «Да было вам, помещикам, / Житье куда завидное, / Не надо умирать!» 

Однако нынешние несчастья помещика не кажутся странникам ни надуманными, ни смешными. За жалобами помещика действительно встает очень важная проблема российской жизни. Целые поколения русского дворянства, жившие за счет чужого, дарового труда, оказались абсолютно не способными к иной жизни. Оставшись хозяевами земли, но лишившись даровых рабочих, они и принадлежащую им землю воспринимают не как мать-кормилицу, а как «мачеху». Труд несовместим для них с «чувствами деликатными» и «гордостью». Перефразируя Некрасова, можно сказать, что «привычка и над помещиком сильна», – привычка к праздной жизни. И потому упреки устроителям реформы, звучащие из уст помещика, не столько смешны, сколько исполнены драматизма, – за ними определенное отношение к жизни, которое формировалось в течение столетий:

А если и действительно
Свой долг мы ложно поняли,
И наше назначение
Не в том, чтоб имя древнее,
Достоинство дворянское
Поддерживать охотою,
Пирами, всякой роскошью
И жить своим трудом,
Так надо было ранее
Сказать... Чему учился я?

Не случайно в центре главы – символическая картина колокольного похоронного звона. Похоронный звон по умершему крестьянину помещик воспринимает как прощание с помещичьей жизнью: «Звонят не по крестьянину! / По жизни по помещичьей / Звонят!.. Ой, жизнь широкая! / Прости – прощай навек! / Прощай и Русь помещичья!» И, что важно, эту драму помещика признают и крестьяне: их мыслями о всеобщем неблагополучии и завершается глава:

Порвалась цепь великая,
Порвалась – расскочилася:
Одним концом по барину,
Другим по мужику!..

 


 Другие статьи, посвященные анализу поэмы «Кому на Руси жить хорошо»:

 Перейти к оглавлению книги Русская поэзия XIX века