В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

История создания и проблема замысла поэмы «Кому на Руси жить хорошо»

Как утверждают исследователи, «установить точную дату начала работы над поэмой невозможно, но ясно, что отправной точкой для возникновения ее замысла послужил 1861 год». В ней Некрасов, по его собственным словам, «задумал изложить в связном рассказе все, что он знает о народе, все, что ему привелось услыхать из уст его». «Это будет эпопея современной крестьянской жизни», – говорил поэт.

К 1865 г. была в основном закончена первая часть произведения. Тем же, 1865 годом, исследователи датируют возникновение замысла «Последыша» и «Крестьянки». «Последыш» был завершен в 1872 г., «Крестьянка» – в 1873. Тогда же, в 1873–1874 гг., был задуман «Пир на весь мир», над которым поэт работал в 1876–1877 годах. Поэма осталась незавершенной. Умирающий Некрасов с горечью говорил одному своему современнику о том, что его поэма – «это такая вещь, которая только в целом может иметь свое значение». «Начиная, – признавался автор, – я не видел ясно, где ей конец, но теперь у меня все сложилось, и я чувствую, что поэма все выигрывала бы и выигрывала».

Незавершенность поэмы и продолжительность работы над ней, сказавшаяся и на эволюции авторской мысли, авторской задачи, делают крайне сложным решение проблемы замысла, не случайно ставшей одной из дискуссионных для некрасоведов. 

В «Прологе» намечена четкая сюжетная линия – случайно встретившиеся семеро временнообязанных крестьян заспорили, «кому живется весело, вольготно на Руси»: помещику, чиновнику, попу, «купчине толстопузому», «вельможному боярину, министру государеву» или царю. Не решив спора, они «друг дружке обещалися» «в домишки не ворочаться», «не видеться ни с женами, ни с малыми ребятами», «покуда не доведают, / Как ни на есть – доподлинно, / Кому живется счастливо, / Вольготно на Руси».

Как истолковать эту сюжетную линию? Хотел ли Некрасов показать в поэме, что только «верхи» счастливы, или он задумал создать картину всеобщего тягостного, тяжелого существования на Руси? Ведь уже первые встреченные мужиками возможные «кандидаты» в счастливцы – поп и помещик нарисовали весьма печальные картины жизни всего поповского и помещичьего сословия. А помещик даже сам вопрос: счастлив ли он, воспринимает как шутку и шутя же, «как лекарь, руку каждому / Пощупал, в лица глянул им, / Схватился за бока / И покатился со смеху...» Вопрос о помещичьем счастье ему кажется нелепым. При этом, каждый из рассказчиков, – и поп и помещик, жалуясь на свою долю, открывает читателю возможность увидеть причины их несчастий. Все они носят не личный характер, а связаны с жизнью страны, с нищетой крестьянства и разорением после реформы 1861 г. помещиков. 

В черновых набросках Некрасова осталась глава «Смертушка», где рассказывалось о бедственном положении в России во время эпидемии сибирской язвы. В этой главе мужики выслушивают рассказ о несчастьях чиновника. После этой главы Некрасов, по его признанию, «поканчивает с тем мужиком, который утверждал, что счастлив чиновник». Но и в этой главе, как можно судить по оставшимся записям, рассказ о нравственных страданиях чиновника, вынужденного отнимать у крестьян последние крохи, открывает новые стороны единой картины общероссийской жизни, тягот и страданий народа. 

В намеченном автором плане продолжения поэмы – приход мужиков в «Питер» и встреча с «министром государевым» и царем, которые, возможно, также должны были рассказать о своих делах и бедах. В финале же поэмы Некрасов, по воспоминаниям близким ему людей, хотел довершить рассказ о несчастиях России общим пессимистическим выводом: хорошо на Руси жить только пьяному. Передавая со слов Некрасова его замысел, Глеб Успенский писал: «Не найдя на Руси счастливого, странствующие мужики возвращаются к своим семи деревням: Горелову, Неелову и т.д. Деревни эти смежны, то есть стоят близко друг от друга, и от каждой идет тропинка к кабаку. Вот у этого-то кабака встречают они спившегося с круга человека, «подпоясанного лычком», и с ним, за чарочкой, узнают, кому жить хорошо».

И если бы поэма развивалась только по этой намеченной схеме: последовательно рассказывая о встречах странников с представителями всех сословий, о бедах и печалях – попов и помещиков, чиновников и крестьян, – то замысел автора можно было бы понять как стремление показать иллюзорность благополучия на Руси всех сословий – от крестьянства до дворянства. 

Но Некрасов уже в первой части отступает от главной сюжетной линии: после встречи с попом мужики отправляются на «сельскую ярмонку» расспрашивать «мужиков и баб», искать среди них счастливых. Глава из части второй – «Последыш» – не связана с намеченной в «Прологе» сюжетной линией. Она представляет один из эпизодов на пути мужиков: рассказ о «дурацкой комедии», которые играли мужики-вахлаки. После «Последыша» Некрасов пишет главу «Крестьянка», посвященную судьбам двух крестьян – Матрены Тимофеевны и Савелия Корчагина. Но и здесь Некрасов предельно усложняет задачу: за историями двух крестьян встает обобщенная, широкая картина жизни всего русского крестьянства. Практически все стороны этой жизни затронуты Некрасовым: воспитание детей, проблема брака, внутрисемейных отношений, проблема «набора», отношения крестьян с властями (от самых мелких властителей их судеб – бурмистров и управляющих – до помещиков и губернаторов). 

В последние годы жизни Некрасов, казалось бы, явно отступая от намеченной схемы, работает над главой «Пир на весь мир», центральная тема которой – трагическое прошлое русского народа, поиск причин народной трагедии и размышление о будущей судьбе народа. 

Нельзя не заметить, что и некоторые другие намеченные в Прологе сюжетные линии не получают развития. Так, можно предположить, что поиски счастливого должны были проходить на фоне народного бедствия: в Прологе и первой части поэмы лейтмотивом проходит мысль о надвигающемся голоде. Голод пророчит и описание зимы и весны, его предвещает встреченный мужиками поп, «злющая старообрядка». Как страшное пророчество, звучат, например, слова попа:

Молитесь, православные!
Грозит беда великая
И в нынешнем году:
Зима стояла лютая,
Весна стоит дождливая,
Давно бы сеять надобно,
А на полях – вода!

Но эти пророчества исчезают в дальнейших частях поэмы. В созданных Некрасовым главах из второй и третьей части, напротив, подчеркивается богатство выращиваемого урожая, красота полей ржи и пшеницы, крестьянская радость при виде будущего урожая. 

Не находит развития и другая намеченная линия – пророчество-предупреждение птицы пеночки, подарившей мужикам скатерть-самобранку, о том, чтобы они не просили у скатерти больше того, что им полагается, – иначе «быть беде». Согласно традициям народной сказки, по которым и строится Пролог, это предупреждение должно было исполниться. Но оно не исполняется, более того, в «Пире на весь мир», написанном Некрасовым в 1876–1877 гг., исчезает и сама скатерть-самобранка. 

В свое время В.Е. Евгеньев-Максимов высказал точку зрения, принятую многими исследователями поэмы: о том, что замысел ее менялся. «Под влиянием того, что происходило в стране, – предположил В.Е. Евгеньев-Максимов, – поэт решительно отодвигает на второй план вопрос о счастье «купчины толстопузого», «чиновника», «вельможного боярина – министра государева», наконец, «царя» и всецело посвятил свою поэму вопросу о том, каково жилось народу и какие пути ведут к народному счастью». О том же пишет и Б.Я. Бухштаб: «Тема отсутствия счастья в народной жизни уже в первой части поэмы превалирует над темой господских огорчений, а в дальнейших частях и совсем вытесняет ее. <...> На каком-то этапе работы над поэмой замысел опросить хозяев жизни, счастливы ли они, совсем отпал или был отодвинут». Представление о том, что замысел в ходе работы над поэмой менялся, разделяет и В.В. Прокшин. По его мнению, первоначальный замысел был вытеснен новой идеей – показать эволюцию странников: «путешествие быстро умудряет мужиков. Их новые мысли и намерения выявляются в новой сюжетной линии поисков истинного народного счастья. Эта вторая линия не просто дополняет, а решительно вытесняет первую». 

Иную точку зрения высказал К.И. Чуковский. Он утверждал, что «подлинный замысел» поэмы изначально заключался в стремлении автора показать, «как глубоко несчастен народ, «облагодетельствованный» пресловутой реформой», «и только для маскировки этого тайного замысла поэтом была выдвинута проблема благополучия купцов, помещиков, священников и царских сановников, которая в действительности не имела отношение к сюжету». Справедливо возражая К. Чуковскому, Б.Я. Бухштаб указывает на уязвимость этого суждения: тема народных страданий – центральная тема некрасовских произведений, и чтобы обратиться к ней, не было необходимости в сюжете-маскировке.

Однако ряд исследователей, с определенным уточнением, разделяет позицию К.И. Чуковского, например, Л.А. Евстигнеева. Она иначе определяет сокровенный замысел Некрасова, видя его в стремлении поэта показать, что счастье народа – в его собственных руках. Иначе говоря, смысл поэмы – в призыве к крестьянской революции. Сравнивая различные редакции поэмы, Л.А. Евстигнеева отмечает, что сказочные образы появились не сразу, а только во второй редакции поэмы. Одна из главных их функций, по мнению исследователя, в том, чтобы «замаскировать революционный смысл поэмы». Но в то же время они призваны не только быть средством эзоповского повествования. «Найденная Некрасовым особая форма народнопоэтического сказа органически включала в себя элементы фольклора: сказки, песни, былины, притчи и т.д. Та же птица-пеночка, что дарит мужикам волшебную скатерть-самобранку, отвечает на их вопрос о счастье и довольстве: «Найти – найдете сами вы». Так, уже в «Прологе» рождается центральная мысль Некрасова о том, что счастье народа в его собственных руках», – полагает Л.А. Евстигнеева. 

Доказательство своей точки зрения исследователь усматривает уже в том, что уже в первой части Некрасов отступает от намеченной в Прологе сюжетной схемы: правдоискатели, вопреки собственным планам, начинают искать счастливцев среди крестьян. Это свидетельствует, по мнению Л.А. Евстигнеевой, о том, что «действие поэмы развивается не по сюжетной схеме, а в соответствии с развитием сокровенного замысла Некрасова». На основе изучения как окончательного текста, так и черновых набросков, исследователь приходит к выводу: «<...> Распространенное мнение о коренном изменении замысла поэмы не подтверждается анализом рукописей. Происходило воплощение замысла, его реализация и попутно усложнение, но не эволюция как таковая. Архитектоника поэмы отразила этот процесс. Своеобразие композиционной структуры «Кому на Руси жить хорошо» заключается в том, что в ее основе лежит не развитие сюжета, а реализация грандиозной идеи Некрасова – о неизбежности народной революции, – родившейся в момент наивысшего подъема освободительной борьбы 60-х гг.».

Близкую точку зрения высказывает и М.В. Теплинский. Он считает, что «замысел Некрасова с самого начала не был идентичен крестьянским представлениям о направлении поисков предполагаемого счастливца. Поэма строилась так, чтобы не только показать ложность крестьянских иллюзий, но и привести странников (а вместе с ними и читателей) к восприятию революционно-демократической идеи о необходимости борьбы за народное счастье. Некрасову нужно было доказать, что сама русская действительность заставляет странников изменить свою первоначальную точку зрения». Таким образом, по мнению исследователя, замысел заключается в том, чтобы показать пути к народному счастью.

Подводя итоги размышлениям исследователей, следует сказать, что некрасовский замысел невозможно свести к одной идее, к одной мысли. Создавая «эпопею крестьянской жизни», поэт стремился охватить в своей поэме все стороны народной жизни, все проблемы, которое отчетливо обнаружила проведенная реформа: и нищету крестьян, и нравственные последствия «векового недуга» – рабства, которое сформировало «привычки», определенные представления, нормы поведения и отношения к жизни. По справедливому наблюдению Ф.М. Достоевского, судьба народа определяется национальным характером. Эта идея оказывается весьма близкой и автору поэмы «Кому на Руси жить хорошо». Путешествие по Руси становится и путешествием в глубь русской души, раскрывает русскую душу и объясняет, в конечном счете, перипетии русской истории.

Но не менее важным представляется и другой смысл того путешествия, которое предпринимают герои по воле автора. Сюжет путешествия, известный еще в древнерусской литературе, имел особенное значение: движение героев древнерусских житийных произведений в географическом пространстве становилось «перемещением по вертикальной шкале религиозно-нравственных ценностей», а «география выступала как разновидность знания». Исследователи отметили «особое отношение к путешественнику и путешествию» у древнерусских книжников: «длительное путешествие увеличивает святость человека». Это восприятие странствия как нравственного искания, нравственного совершенствования человека в полной мере свойственно и Некрасову. Путешествие его странников символизирует ищущую правды Русь, Русь, «проснувшуюся» и «исполненную сил» найти ответ на вопрос о причинах своего несчастья, о «тайне» «довольства народного».

 


 Другие статьи, посвященные анализу поэмы «Кому на Руси жить хорошо»:

 Перейти к оглавлению книги Русская поэзия XIX века