В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

«Думы» Рылеева. Анализ думы «Наталья Долгорукова»

Под влиянием «Истории государства Российского» Н.М. Карамзина (но не будучи согласен с трактовкой некоторых исторических событий); Рылеев пишет собственное произведение «Курбский». Так начинается его обращение к исторической тематике, и в его творчество входит новый для него жанр – «думы» (редкий и в русской поэзии). Думы – украинские народные песни (как и русские былины) – жанр устного народного творчества; песни – поэмы о богатырях и народных героях складывались певцами-сказителями и передавались от одного поколения к другому.

Над своими «думами» Рылеев работал более двух лет (1821–1823 гг.), они публиковались в различных журналах и альманахах; автор читал их и в Обществе любителей российской словесности. В 1824 г. Рылеев решил их издать отдельной книгой, которая вышла в свет в 1825 г. В нее вошла 21 дума (из 25 написанных поэтом) – своеобразная поэтическая история России от Олега Вещего до Г.Р. Державина (10 веков истории).

Большинство героев «дум» – люди, сыгравшие заметную роль в истории страны (Олег, Святослав, Мстислав Удалой, Дмитрий Донской), несправедливо оклеветанные (Михаил Тверской), мужественно переживающие ссылку (Артамон Матвеев), темницу или плен (Яков Долгорукий), боровшиеся за свободу своей страны (Хмельницкий), национальные герои (Иван Сусанин), в тяжелейших условиях сохранившие стойкий характер, прямоту, отчаянную храбрость и беззаветное мужество. Они – мученики, идущие на смерть ради праведного дела (Волынский), предпочитающие смерть рабству (Хмельницкий), переживающие муки совести за все то зло, что были вынуждены причинить другим (кн. Ольга, которая признавая правоту и отвагу древлян, обязана была по обычаю отомстить).

«Цель моя, – писал К.Ф. Рылеев, – распространить между простым народом нашим, посредством дум сих, хотя бы некоторые познания о знаменитых деяниях предков, заставить его гордиться славным своим происхождением и еще более любить родину свою».

Верный своей постоянной идее – «пробудить в душах своих соотечественников чувство любви к Отечеству» – Рылеев создает свой идеал гражданина, и его восприятие определенного исторического лица вступает, порою, в противоречие с объективной сущностью героя или героини, в уста которых поэт вкладывает свободолюбивые монологи. Нарушается историческая правда и точность при разработке темы прошлого. И Ольга, и Волынский говорили одним языком, близким поэтам-декабристам. В «думах» нет верного воссоздания эпохи, герой – идеал, который близок автору, он такой, каким Рылеев хотел его видеть. Либо он раб низких страстей (Святополк, Глинский), и эта черта особенно выделяется в образе данного персонажа (что вообще характерно для отрицательного героя декабристской поэзии).

Но все же главное для Рылеева (как и для большинства его героев) – это любовь к свободе и гражданское мужество. Создавая свой цикл исторических портретов, Рылеев прежде всего видел его воспитательное значение, воспринимал как средство для поэтической агитации. Поэт не стремился быть точным, создавая исторических персонажей, но он и не искажал исторические факты.

«Думы» вызвали неоднозначные отклики в литературной среде. Критически отнесся к ним А.С. Пушкин: «Думы Рылеева и целят, а все невпопад» (апр. 1825 г.). «Все они на один покрой: составлены из общих мест... Национального, русского нет в них ничего, кроме имен...» (май 1825 г.). И уже совсем резкий отзыв: «Думы» дрянь» (июнь 1825 г.). «Кланяюсь планщику Рылеву, – пишет Пушкин А. Бестужеву (30 ноября 1825 г.), но я, право, более люблю стихи без плана, чем план без стихов». Рылеев в определенной степени был согласен с Пушкиным. «Чувствую сам, – пишет он в марте 1825 г., – что некоторые думы так слабы, что не следовало бы их и печатать в полном собрании. Но зато убежден душевно, что Ермак, Матвеев, Волынский, Годунов и им подобные хороши и могут быть полезны не для одних детей». Этим поэт как бы подчеркивал, что в его понимании историзм – не есть верность историческим лицам.

АНАЛИЗ ДУМЫ «НАТАЛЬЯ ДОЛГОРУКОВА»

Три из двадцати пяти «дум» посвящены женщинам разного социального положения и разной судьбы – «Ольга», «Рогнеда», «Наталья Долгорукова». Княгиня Н.Б. Долгорукова не сыграла никакой ключевой роли в истории страны. Она не была правительницей (как кн. Ольга), ни матерью известного государственного деятеля (Рогнеда). Она – жена, последовавшая за мужем в Сибирь и разделившая с ним девятилетнюю ссылку в Березове. Тем и велик ее подвиг, верной и преданной семье женщины. Подбирая материал для своего произведения, Рылеев пользовался как собственноручными записками княгини (изданными в 1819 г.), так и романом С.Н. Глинки. Княгиня Н.Б. Долгорукова в понимании Рылеева – идеал жены и гражданки. Поэтому эпитет «мятежный», который автор использует, описывая жизнь героини, и который кажется ему столь же естественным, может удивить тех, кто читал воспоминания княгини. По складу своего характера она и не была бунтаркой, она покорилась судьбе, склонилась перед ней.

Слово «судьба» неоднократно встречается в произведении, в авторском восприятии оно близко греческому пониманию судьбы как рока, предопределенности, неизбежности. Для самой героини судьба – «самовластная», «враждующая», ей неоднократно пришлось испытать «превратности судьбы». Эти эпитеты придают повествованию трагический оттенок. Душа героини «сжата тоской», а любовь ее «печальная». С горечью говорит она о самой себе:

«Была гонима всюду я

Жезлом судьбины самовластной.»

Но мужество и стойкость не покидают княгиню: «Все с твердостью перенесла!» И только один раз рок как бы сжалился над несчастной женщиной: «Судьба отраду мне дала». О тех, кто привел ее мужа к страшной гибели, княгиня скажет печально: «Он жертвой мести лютой пал». И хотя в этих словах слышится глухой протест против врагов рода Долгоруковых, но в них нет и намека на «мятежность».

Композиционно «Наталья Долгорукова» (как и все рылеевские «думы») построена по одному плану. Начинается с «описания места действия» (слова Пушкина). В «Думах» Рылеева преобладают мрачные краски (а в одной из «дум» он особо подчеркнет «унылая природа»):

Настала осени пора,

В долинах ветры бушевали,

И волны мутного Днепра

Песчаный берег подрывали.

На брег сей дикий и крутой,

Невольно слезы проливая,

Беседовать с своей тоской

Пришла страдалица младая.

Все здесь условно: и «брег дикий» (и это Киев!), и «страдалица младая» (самой героине 44 года). Но все же можно согласиться с автором: «страдалица младая» – как бы эпиграф ко всей трагической юности кн. Долгоруковой, тем тяжелейшим годам, что провела она в ссылке: «Вся молодость моя промчалась осенью ненастной».

Столь же условны и перифразы: страна «пустынная», «угрюмая», «глухая» – этими эпитетами Рылеев стремился описать место заточения Долгоруковых. И только один раз употребит прилагательное «снежный», которое в читательском восприятии всегда ассоциируется с Сибирью; но тут же автор как бы преуменьшает эти мелкие реалистические штрихи: «бродя меж снежных скал», как будто Березов находится в Антарктиде.

Мрачный и суровый пейзаж («место унылое», «рощи бесприютные»), элегические мотивы («беседовать с тоской», «навек с своей тоской», «душа, сжатая тоской», «изгнанье унылое») подчеркивают кульминацию произведения – уход героини в монастырь, трагизм ее прошлой и будущей жизни:

Забуду все: людей и свет,

И, холодна к любви и злобе,

Суровый выполню обет...

...

Живая в гроб заключена...

Для молодой княгини, которая оставила «богатство, почести и знатность», чтобы разделить с мужем все тяготы и ужасы ссылки, мечта была единственным утешением:

Судьба отраду мне дала

В моем изгнании унылом;

Я утешалась, я жила

Мечтой всегдашнею о милом!

В стране угрюмой и глухой

Она являлась мне как радость

И в душу, сжатую тоской,

Невольно проливала сладость.

Автор смешивает народнопоэтические выражения («друг милый»), романтическую лексику («страсть нежная», «друг прекрасный и младой»), архаизмы («взрыдала», «брег», «хлад»).

Желая подчеркнуть нравственный подвиг героини, Рылеев использует прием антитезы:

Забыла я родной свой град,

Богатство, почести и знатность,

Чтоб с ним делить Сибири хлад

И испытать судьбы превратность.

В «думе» 72 строчки, эмоциональный накал достигается автором путем повтора 8 строк в начале и конце произведения:

О, лейтесь, лейтесь же из глаз

Вы, слезы, вместе сем унылом:

Сегодня я в последний раз

Могу мечтать о друге милом.

В последний раз в немой глуши

Брожу с воспоминаньем смутным

И тяжкую печаль души

Вверяю рощам бесприютным.

Внутри строк тот же повтор, как бы подчеркивающий переживания героини:

Но завтра, завтра я должна...

О, лейтесь, лейтесь же из глаз...

Ты, перстень, перстень обручальный...

Рылеев использует и любимый романтиками прием, как бы восходящий к устному народному творчеству:

Сокройся в шумной глубине,

Ты, перстень, перстень обручальный,

И в монастырской жизни мне

Не оживляй любви печальной.

Если все остальные «думы» заканчиваются «нравоучением» (слова А.С. Пушкина), то в «Наталье Долгоруковой» нравоучения нет и в помине. Может быть, потому, что вся жизнь Н.Б. Долгоруковой, поддержавшей жениха, а потом мужа в тяжелейших испытаниях и пережившей чудовищную по своей жестокости казнь близких ей людей, пример для подражания, символ верности и стойкости.

 


 Читайте также другие статьи о жизни и творчестве К.Ф. Рылеева:

 Перейти к оглавлению книги Русская поэзия XIX века