В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

«Видение на берегах Леты». Анализ

«Все роды хороши, кроме скучного», – повторяя Вольтера, скажет Батюшков. – В словесности все роды приносят пользу языку и образованности». Батюшков пробует свои силы в эпических жанрах – басне и эпиграмме. «Как неудачно почти всегда шутит Батюшков», – пишет Пушкин. И тут же добавляет: «Но его «Видение» и умно и смешно».

Басни не принесли Батюшкову особенного успеха, а сатиры с общественным направлением у него нет. Поэты карамзинской школы создали новый тип сатиры – сатиру литературную. И Батюшков пишет свою сатиру «Видение на берегах Леты» (1809). «Произведение довольно оригинально, ибо ни на что не похоже, – пишет он Н.И. Гнедичу. – Я мог бы написать гораздо злее, в роде Шаховского, но боялся, ибо тогда не было бы смешно».

«Позволено шутить не над честью, но над глупостью писателей» – эти слова Батюшкова могли бы стать эпиграфом к его сатире. Характерно, что это произведение было опубликовано лишь в 1841 г., когда перестало быть актуальным, но широкое распространение получило в многочисленных списках.

«Видение» Батюшкова направлено как против будущих членов «Беседы» (литературное общество во главе с А.С. Шишковым официально оформлено в 1811 г.), так и эпигонов Н.М. Карамзина («поэтов из белокаменной Москвы»). Автор высмеивает представителей обоих враждующих лагерей – и классиков и сентименталистов. Все эти стихотворцы со своими твореньями канули в Лету. Батюшков дарует бессмертие лишь Крылову и Шишкову (последнему – «за всю трудов громаду, за твердый ум и за дела»). Но это признание бессмертия Шишкова было у Батюшкова скорее тактическим приемом, чем твердым убеждением.

Сатира Батюшкова восходит сюжетной схемой к «Разговорам в царстве мертвых» – подобные «Разговоры» писал и литературный учитель Батюшкова – М.Н. Муравьев.

Сатира Батюшкова остроумна, речь живая, мягкая ирония сменяется сарказмом. Ирония достигается путем антитезы:

...Я тот поэт,
По счастью очень плодовитый
(Был тени маленькой ответ).

Или гиперболой, доведенной до гротеска:

Поэт-философ – педагог,
Который задушил Виргилья,
Окоротил Алкею крылья.

Небольшие эпиграммы прекрасно вписываются в текст сатиры:

Одна – прости бог эту даму! –
Несла уродливую драму.
Позор для ада и мужей,
У коих сочиняют жены.

Или:

Крылов, забыв житейско горе,
Пошел обедать прямо в рай.

Или:

...две другие дамы,
На дам живые эпиграммы,
Нырнули в глубь туманных вод.

Автор сознательно допускает смешение стилей:

«Довольно я с тобою выл!» –
Сказал ему Эрот прекрасный.

Или:

Суровый ада судия...
Старик угрюмый и курносый.

Или:

Певец любовныя езды
Осклабил взор усмешкой блудной.

Или:

Вздыхатель, завсегда готовый...

В сатире встречаем и обычные разговорные выражения: «садились все за пир», «боже упаси!», «и тянут кое-как, гужом»; просторечие: «завсегда», «сызнова»; высокий стиль: «вещай!». «Шлафрок», «дедовский возок», «клячи», «умильная краса» – автор смело включает их в свою сатиру. Персонаж русского народного фольклора – смерть (с «острой косой») соседствует с Амуром, Психеей, Миносом, Гермесом.

Удивительна точность и краткость характеристик (порою, заостренных до гротеска, в них даже некая афористичность), данная Батюшковым поэтам прошлого: «грозный бич пороков, замысловатый Сумароков»; «трудолюбивый, как пчела, отец стихов Телемахиды» (Тредьяковский); «поэт, проклятый от Парнаса» (Барков); «в баснях бесподобных» (Хемницер); «виноносный гений» (Бобров); «поэт присяжный, князь вралей» (Шаликов). А чем не шутливая эпитафия следующие строки:

Тянул тихонько век унылый,
Пил, сладко ел, а боле спал.

В этой сатире с удивительной силой отразились литературные воззрения автора. Признавая заслуги великих поэтов прошлого – Ломоносова, Сумарокова, Богдановича, Батюшков не принимает их эпигонов. Он впервые употребляет слово «славенофил», которое, с легкой руки Батюшкова, вошло в литературный обиход, слегка изменившись – «славянофил».

 


 Читайте также другие статьи о жизни и творчестве К.Н. Батюшкова:

 Перейти к оглавлению книги Русская поэзия XIX века