В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

Сентиментализм. Поэты-сентименталисты. Сентиментальная лирика Карамзина

Сентиментальная "поэзия чувства" Н.М. Карамзина

 

В статье, из которой взяты строки эпиграфа, современник и друг Карамзина Вяземский говорит о стихах поэта. Но имеет в виду и его прозу, поскольку и она овеяна "задушевной поэзией". Поэтичность – едва ли не главная отличительная черта художественной манеры Николая Михайловича Карамзина. Поэт он, вероятно, куда менее значительный, чем прозаик. И, тем не менее, целая эпоха в русской поэзии названа "карамзинской". Белинский в статье "Литературные мечтания" так определил историко-литературную роль Карамзина: "Он отметил своим именем эпоху в нашей словесности; его влияние на современников было так велико и сильно, что целый период нашей литературы от девяностых до двадцатых годов называется периодом Карамзинским. Одно уже это достаточно доказывает, что Карамзин, по своему образованию, целою головою превышал своих современников. За ним еще и по сию пору, хотя и не твердо и не определенно, кроме имени историка, остаются имена писателя, поэта, художника, стихотворца".

Далее критик постарался одной фразой передать суть новаторства Карамзина: "Он старался писать, как говорится". И этим "приучил, приохотил русскую публику к чтению". Позже, в цикле статей о Пушкине, Белинский конкретизирует эту мысль: "Карамзин имел огромное влияние на русскую литературу. Он преобразовал русский язык, совлекши его с ходуль латинской конструкции и тяжелой славянщины и приблизив к живой, естественной, разговорной русской речи. Своим журналом, своими статьями о разных предметах и повестями он распространял в русском обществе познания, образованность, вкус и охоту к чтению. При нем и вследствие его влияния тяжелый педантизм и школярство сменялись сентиментальностью и светской легкостью, в которых много было странного, но которые были важным шагом вперед для литературы и общества". Стихотворения Карамзина критик называет "мыслями и чувствованиями умного человека" и поясняет, что "они простотою своего содержания, естественностью и правильностью языка, легкостию (по тому времени) версификации, новыми и более свободными формами расположения были тоже шагом вперед для русской поэзии".

Естественность и задушевность повествования о чувствах и переживаниях самого обычного человека, свободный, непринужденный характер поэтической речи оказались величайшим достижением Карамзина. Эти свойства его произведений утвердили за ним право называться родоначальником русского сентиментализма.

Вся жизнь Карамзина, внешне размеренная и благопристойная, а внутренне насыщенная напряженнейшей работой мысли и чувства, словно бы вела его к созданию именно сентиментальных произведений. Державин с его яркой энергетической натурой, неукротимой бурной деятельностью был весь на виду. Карамзин неизменно сдержан, корректен, любезен и рассудителен. Однако за внешней сдержанностью скрывались глубины чувствительной души и пристальная зоркость взгляда художника. Вот он в 1789 году на парижских улицах. Русский путешественник, молодой человек в дорожном плаще, модной шляпе, изысканно помахивающий легкой тростью. Во Франции – революция. На улицах Парижа громоздятся баррикады. Отрывистые команды, перестрелка, крики и ругань толпы, звонкие голоса мальчишек, раздающих революционные листовки. Молодому человеку в стычках участвовать некогда. У него другая задача. Он всматривается и вслушивается в происходящее, "сердцем улавливая" его смысл. Душа его впитывает взбудораженную атмосферу площадей и улиц. Он запоминает. И тщательно записывает впечатления.

Через несколько месяцев вернется из заграничного путешествия на родину и выпустит поразившую читателей книгу "Письма русского путешественника" (1791). В нее войдут среди прочего и те самые живые и взволнованные переживания парижских событий. И еще – много стихов. Потому что поэзия – такая вещь, которая может передать самые яркие и сильные впечатления души и сердца. Одной прозы для первой русской сентиментальной книги оказалось недостаточно.

Сам термин "сентиментализм" вошел в литературный обиход благодаря названию произведения английского писателя Стерна "Сентиментальное путешествие по Франции и Италии" (1768). Впервые книга была переведена на русский язык лишь в 1793 году, то есть уже после выхода из печати "Писем русского путешественника". Но Карамзин, прекрасно владеющий французским языком, мог прочесть ее в оригинале. Он мог знать, кстати, и "Письма об Италии" (1785) французского путешественника и писателя Дюпати. В жанрах письма, исповеди, дневника, путевых заметок, романа в письмах, а также в чувствительных стихотворных элегиях, идиллиях и посланиях находил свое художественное воплощение новый метод сентиментализма, широко распространившийся в западной литературе во второй половине XVIII столетия. Обращаясь именно к этим жанрам, художник слова мог глубже заглянуть в человеческую душу, достовернее описать чувства и переживания обычных людей.

Русские поэты и писатели шли вслед западным, хотя в отдельных проявлениях нового метода могли их и предвосхищать. В романе в письмах английского писателя Ричардсона "Памела, или Вознагражденная добродетель" (1741) раньше, чем в произведениях других авторов, была сделана попытка передать душевные переживания простого человека, попавшего в сложную ситуацию и проявившего при этом нравственную высоту поступков и чувств. Пуританская строгость заявленной писателем морали сужала изображение психологии героев. Подражая Ричардсону, русский писатель П.Ю. Львов сочинил "Российскую Памелу" (1789), удачно заострив психологическое начало произведения в рисунке "нежного сердца" героини, самой обыкновенной девушки. И демонстративно это подчеркнул: "Есть и у нас столь нежные сердца в низком состоянии" (то есть в "низком" сословии простых людей – Л.Д.). Чуть позже в своей "Бедной Лизе" (1792) Карамзин сделает этот тезис лейтмотивом произведения. "И крестьянки любить умеют", – скажет он.

Уже ясно из перечисленного, что сентиментализм (по-французски sentiment означает чувствительность) обращен к эмоциональному внутреннему миру человека, причем, человека, ничем не выдающегося, самого обыкновенного, будь он из дворян или крестьян. Сентиментализм демократично уравнивал права на появление в литературном произведении героев, принадлежащих к самым разным сословиям и социальным слоям. Изображение людей перемещалось с обобщенно-условного их поведения (вспомним для сравнения идеальных образцовых героев или столь же "образцовых" злодеев, ханжей, празднолюбцев классицизма) к индивидуальному, частному, конкретному. Изменились темы произведений и форма раскрытия тем. Больший психологизм этой формы потребовал индивидуализации показа типов человека. Однотипными бывают лишь образцы и прописи: "а" в них всегда похожа на "а"; "б" всегда однотипно с "б". Реальные же человеческие характеры содержат в себе частности, они особенны и индивидуальны. Психологизм изображения людей явился тем новым художественным качеством, которое сентиментализм привнес с собою в литературу.

Покажем это на примерах из поэзии. Лирическая поэзия не может не быть обращенной к чувствам человека. Такова ее природа. Эмоциями была насыщена и лирика поэтов-классицистов. Вспомним Ломоносова. Сколько лирического пафоса в его одах и меньших по объему стихотворениях! Но в том-то все и дело, что этот пафос задан высокой гражданской темой и соотнесен с "высоким" жанром. Несомненно, что гражданское патриотическое чувство может быть у классициста не только условно-заданным, но одновременно и глубоко личным. Именно так в произведениях Ломоносова. И тем не менее, оно всегда взято в строгие рамки, продиктованные нормой жанровой и тематической.

Изображение чувства у поэтов-сентименталистов имеет другую художественную основу – психологическую. Оно само в очень большой степени диктует форму повествования. Чувство в поэтике сентиментализма может быть противоречивым, изменчивым и даже непредсказуемым. Об этом задумывался уже Державин. В своем "Рассуждении о лирической поэзии" он писал, что в поэтическом вдохновении "нет ни связи, ни холодного рассуждения", и что "ода – не наука, но огонь, жар, чувство". И все-таки в живописных красочных описаниях Державина мы встречаем внешние приметы "огня и жара". Лирика поэта прокладывала дорогу сентиментализму, как, впрочем, и реализму. Но, в целом, в творчестве Державина еще многое от рационалистической эстетики классицизма. Психологические обоснования противоречивости и непредсказуемости чувства едва ли здесь встретишь.

"Чувствительная душа" лирического героя поэтов-сентименталистов имеет претензию включить в себя "целый мир", всю природу. А изображение природы меняется в произведении в зависимости от того, как изменяется настрой "чувствительной души". В полемическом стихотворении "Протей, или несогласия стихотворца" (1798) Карамзин заявлял:

	Чувствительной душе не сродно ль изменяться?
	Она мягка, как воск, как зеркало, ясна,
	И вся Природа в ней с оттенками видна.
	Нельзя ей для себя единою казаться.

Еще прежде в программной статье "Что нужно автору?" (1793) поэт высказал суждения, показавшиеся бы необычными и даже странными нормативно мыслящему классицисту. "Творец всегда изображается в творении, и часто против воли своей". В этом "против воли своей" (то есть не по воле и разуму, а по чувству) заключался новый, более сложный, подход к пониманию природы художественного творчества. Признавалось господствующее субъективное начало. В настроениях, переживаниях и чувствах человека всегда ведь велика роль субъективного, то есть сугубо личного, присущего сознанию только этого человека, только этого художника слова. Разум гораздо непреложнее, чем чувства, связан с нормами объективного мира, мира, существующего независимо от сознания человека. В своем суждении Карамзин противопоставил объективное и субъективное начала в творчестве. Их противоборство он понимал как импульс к созданию художественных произведений нового типа. Это произведения психологические, раскрывающие диалектику поведения человека (греческое слово dialektik, то есть развитие в его многообразных и противоречивых формах).

Конечно, всего многообразия окружающего мира сентименталисты в своих произведениях еще не умели охватить и представить. В статье "Что нужно автору?" Карамзин заявлял, что главное – суметь создать "портрет души и сердца своего". У сентименталистов этот портрет нравственный, мало соотносящийся с социально-идеологическими сторонами жизни. Но психологически он должен быть воссоздан выверенно и тонко, а уже это немалая художественная заслуга. Нравственный пафос сентиментальных произведений высок: он неотделим от понятий благородства души, искренности, доброты и честности. Не случайно лейтмотивом карамзинской статьи является утверждение: "дурной человек не может быть хорошим автором".

 


 Читайте также другие темы главы VII:

 Перейти к оглавлению книги Русская поэзия XVIII века