В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

Анализ оды Г.Р. Державина "Памятник". Аудиозапись оды

Великий преобразователь русской поэзии Г.Р. Державин

 

Вы можете прослушать аудиозапись оды "Памятник". Текст читает Заслуженный артист России Александр Дмитриевич Фёдоров. 

Скачать аудиофайл в формате mp3

 

"Памятник" Державина является переложением одноименного стихотворения древнеримского поэта Горация. Гораций жил очень давно, еще до нашей эры. Но в свой "Памятник" он сумел вложить мысль, во все последующие времена животрепещущую для художника-творца. Мысль о бессмертии созданных им произведений, а, следовательно, и его самого. До Державина это замечательное произведение переложил Ломоносов, после Державина – Пушкин. Тема бессмертия поэтических творений никогда не уходила из русской литературы. В начале прошлого века "Памятник" Горация вновь перевел В.Я. Брюсов. В середине века к теме "Памятника" не раз обращался большой русский поэт Н.А. Заболоцкий, еще позже – Арсений Тарковский, Иосиф Бродский, Александр Кушнер и много других поэтов. Каждый это делал по-своему, потому что тема вечна и неисчерпаема, как вечна и неисчерпаема сама поэзия.

Когда-нибудь исследователь-литературовед или просто любитель поэзии положит перед собой все "Памятники", начиная с горацианского, посмотрит и сравнит, как в каждом из них отразились историческая эпоха и личность поэта-переводчика. Личность Державина в его переложении "Памятника" отразилась полно и узнаваемо:

		Памятник
	Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный;
	Металлов тверже он и выше пирамид:
	Ни вихрь его, ни гром не сломит быстротечный,
	И времени полет его не сокрушит.
	
	Так! – весь я не умру; но часть меня большая,
	От тлена убежав, по смерти станет жить,
	И слава возрастет моя, не увядая,
	Доколь славянов род вселенна будет чтить.
	
	Слух пройдет обо мне от Белых вод до Черных,
	Где Волга, Дон, Нева, с Рифея льет Урал;
	Всяк будет помнить то в народах неисчетных,
	Как из безвестности я тем известен стал,
	
	Что первый я дерзнул в забавном русском слоге
	О добродетелях Фелицы возгласить,
	В сердечной простоте беседовать о Боге
	И истину царям с улыбкой говорить.
	
	О Муза! возгордись заслугой справедливой,
	И презрит кто тебя, сама тех презирай;
	Непринужденною рукой, неторопливой,
	Чело твое зарей бессмертия венчай.

Конечно же, "из безвестности известен стал" – это он сам, Гаврила Романович Державин. Начавший свой путь безвестным солдатом, долго и трудно выбивающийся в "большие люди" и всем успехам на жизненном пути обязанный лишь самому себе. И "забавный русский слог", и послание Фелице-Екатерине, и дерзкое приравнивание в "сердечной простоте" человека к Богу, и пререкания ради истины с самой императрицей – все это поэт говорит о себе лично. Пожалуй, ни один из прежних русских стихотворцев не осмелился так откровенно и просто поставить себя в центр повествования на столь традиционно высокую тему! И дело здесь не только в том, что Державин никогда не страдал от излишней скромности. Поэт был твердо уверен, что именно благодаря своему особому жизненному пути, он поднял русскую поэзию на новую высоту. И еще: дело в его уникальной художественной манере. Так он умел и стремился писать: осязаемо, насыщая произведения фактами своей биографии, плотью сегодняшнего дня.

Даже география в его стихах плотна и насыщенна. Северное и Южное моря, Волга, Дон, Нева, Рифейские (Уральские) горы. Помещенный в контекст целой страны с ее "неисчетными народами", образ поэта неизмеримо укрупняется. Поэт равновелик этой "неисчетности", этому размаху и масштабам. Таким образом бытовые детали биографии поэта вплетаются в высокий пафос произведения, не снижая этого пафоса, но делая достоверным.

Державин не очень придерживается точного соответствия тексту Горация. В свой "Памятник" он вводит национальные и личностные приметы и детали. Но самое интересное, хотя, конечно, и спорное, в этой поэтической переориентации заключалось в том, что Державин видоизменил идейный замысел древнеримского стихотворения. Гораций в поэтическом величии уповал прежде всего на совершенство стиха, Державин – на его правдивость. В свое время это отметил Н.Г. Чернышевский. В статье "Очерки гоголевского периода русской литературы" он комментирует: "Гораций говорит: Я считаю себя достойным славы за то, что хорошо писал стихи; Державин заменяет это другим: Я считаю себя достойным славы за то, что говорил правду и народам, и царям".

 


 Читайте также другие темы главы VI:

 Перейти к оглавлению книги Русская поэзия XVIII века