В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

Жанр, композиция, философия проблематики оды Г.Р. Державина "На смерть князя Мещерского"

Великий преобразователь русской поэзии Г.Р. Державин

 

Кроме лейтмотивов, поэт прибегает и к анафорам, которые также постоянны в этой оде. Анафора – это повторение начальных слов в двух или нескольких строчках стихотворения. Анафоры способствуют плавности повествования, поскольку начальные созвучия гармонично скрепляют соседние строки. Но и это не все! Анафоры умножают силу воздействия образа. Так, приведенные выше фрагменты с анафорами "глядит на…", "не столько…" показывают, как анафорический повтор создает ощущение неотвратимости беспощадного "взгляда Смерти", неизбежности расставания со счастливой "младостью". И лейтмотивы, и анафоры – это инструмент построения, то есть композиции оды. Такая композиция создает единство лирического настроя, эмоциональную цельность произведения.

Конечно, не в меньшей степени эта цельность бывает обусловлена ярко выраженным присутствием лирического героя. Лирический герой является поэтической проекцией мыслей, переживаний и чувств самого автора стихотворения. В большом лироэпическом произведении, где, по сравнению с лирическим стихотворением, сюжет играет гораздо более важную роль, автор и лирический герой могут далеко отстоять друг от друга. Вспомним пушкинского "Евгения Онегина". Автор произведения и его лирический герой, ведущий повествование о других героях романа и о самом себе, – это вовсе не одно и то же лицо. Пушкин волен наделять лирического героя-повествователя собственными чертами характера, мыслями и чувствами. Но волен и не делать этого! А придумать своему "поэтическому двойнику" несколько иную биографию и судьбу. Но так – в лироэпических произведениях, к которым и относится роман в стихах. В лирике же автор, как правило, полностью выражает себя в своем лирическом герое, как бы перевоплощается в него. Эмоциональный строй в лирике не дифференцирован, то есть он един.

Ода – жанр лирический. Однако в классицистической оде, как помним, эмоциональный строй имел строго определенную направленность, соотнесенную с государственными и гражданскими идеалами. Высокий пафос торжественных од Ломоносова был истинно патриотическим, но он вовсе не должен был содержать в себе проекцию на детали и события жизни поэта. Иначе – в новаторской оде Державина. "На смерть князя Мещерского" – произведение, в котором автор и его лирический герой (что по сути одно и то же лицо) ищут разрешения лично для них мучительной загадки. Если жизнь так скоротечна, если не по воле самого человека она обрывается в любой момент, то как можно воспринимать все сущее спокойно и радостно?

Развитию этой одновременно и личной, и философской темы служат все те стилистические и композиционные приемы, о которых выше шла речь. Взволнованная мысль автора перетекает из одной строфы в другую. Проследим композиционное развитие темы. Строфа первая (экспозиция): заявлена грозная тема смерти. Строфа вторая: от смерти не убережется никто на земле. Строфа третья: на то и родятся люди, чтобы умереть. Строфа четвертая: но как можно понять внезапность смерти? Строф пятая: вот так внезапно забрала смерть баловня судьбы князя Мещерского. В строфах шестой, седьмой и восьмой мысль подымается на свою кульминационную вершину: нужно быть готовым к тому, что смерть поджидает каждого человека и на каждом шагу. И именно здесь возникает самый объемный, диалектически раздвинутый образ: "сегодня Бог, а завтра прах". То есть при жизни человек подобен и равен Богу, но кончина обрывает этот божественный праздник земной жизни. Не правда ли, дерзкое заявление в контексте религиозных учений?! Впрочем, Державин оставляет вопрос открытым. Он не знает, что там, за порогом смерти. И что же дальше происходит с человеческой субстанцией, его душой:

	Сегодня льстит надежда лестна,
	А завтра: где ты, человек?

В заключительных трех строфах – девятой, десятой и одиннадцатой – автор прямо обнаруживает себя. Повествование подходит к финалу, нужно успокоить взволнованные мысли и чувства, на чем-то остановиться. А одновременно завершить поэтическое развитие темы. Державин всегда трезво оценивал положение вещей, и эта трезвость сочеталась с лирическим одушевлением его стихов. Прошла молодость, та замечательная пора жизни, когда человек еще не ищет мучительно ответа на вопрос о конечности бытия. Зато теперь, в зрелые годы, автору и его лирическому герою наконец-то стала понятна тщета честолюбивых желаний, одолевавших в молодости. Теперь он "желанием честей размучен".

Как же прозревшему человеку доживать остаток своей жизни? Поэт мыслит смело и мужественно и к этому же призывает своего друга Перфильева и читателей оды. Жизнь, – заключает он, – "мгновенный дар", а коль так, то тем более ее следует хорошо "устроить". Важнее всего в "дверях вечности" сохранить свою душу чистой:

	Сей день иль завтра умереть,
	Перфильев! должно нам конечно, –
	Почто ж терзаться и скорбеть,
	Что смертный друг твой жил не вечно?
	Жизнь есть небес мгновенный дар;
	Устрой ее себе к покою
	И с чистою твоей душою
	Благословляй судеб удар.

Можно ли назвать эту оду торжественной, величественной, "парящей"? Едва ли! Конечно, она сохраняет, как было принято в этом жанре, высокий эмоциональный настрой. Но у Державина он обусловлен не задачей прославления некоего важного лица, а значительностью и важностью скорбного события, одинаково касающегося всех людей, и больших и малых. Сохраняются композиционная строгость, однородность лексики, ритмическое единообразие, присущие оде. И тем не менее, жанровая точка отсчета уже иная. Поэт озабочен личностной проблемой и стремится ее разрешить: снять гнетущее напряжение, найти выход с помощью художественного слова и образа. Он создает перспективную разновидность жанровой формы: оду – размышление, оду – медитацию. Конечно, Державин был не единственным русским поэтом, разрабатывающим эту форму. Но именно его опыты оказались особенно яркими и значительными. По его стопам пойдет следующее поколение русских лириков и, среди них, М.Н. Муравьев и В.А. Жуковский.

 


 Читайте также другие темы главы VI:

 Перейти к оглавлению книги Русская поэзия XVIII века