В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

Новаторство в поэзии Г.Р. Державина. Ранние произведения

Великий преобразователь русской поэзии Г.Р. Державин

 

Так у кого же все-таки учился Державин? Как он начинал писать стихи, как изменялась их творческая направленность? Таким образом, переходим к разговору об эволюции творчества поэта и к аналитическому рассмотрению его произведений. Первые стихотворные опыты поэта до нас почти не дошли. Есть свидетельство, что в 1770 году Державин уничтожил большинство из них, видимо, испытывая смущение или из-за фривольности их содержания, или из-за неуклюжести формы. Известно и то, что солдат Преображенского полка был увлечен "кропанием стишков". Его "прибаски" на гвардейцев-однополчан и офицеров-начальников пользовались большой популярностью. Прибаски, что-то наподобие фольклорных частушек, свидетельствовали о том, что Державин владел образной и живописной простонародной речью.

По просьбе сослуживцев, еще недавно крестьянских парней, сочинял в рифму любовные послания их невестам. Писал поздравительные застольные стихи. Он пробовал учиться стихотворству. Литературная теория той поры представала перед ним в виде учения о том, что язык и стиль произведения должны строго соответствовать его жанру. Начинающий поэт стремился освоить разные жанры: оду, идиллию, эпиграмму, притчу, басню, романс, песню. И подражал признанным стихотворцам. Позже в своих "Записках" он рассказал, что "в кропании стихов старался научиться стихотворству из книги о поэзии, сочиненной господином Тредьаковским, и из прочих авторов, как гг. Ломоносова и Сумарокова. Но более ему других нравился, по легкости слога, г. Козловский".

Господин Козловский являлся далеко не лучшим стихотворцем той поры. Но было бы несправедливым сказать, что стихи Козловского привлекали Державина только по неразвитости вкуса молодого солдата. Начинающий поэт чувствовал в Козловском собрата и по "легкости слога", и по живописной конкретности изображаемой детали, и по естественной простоте звучащей строки. Но больше других, конечно же, восхищал Ломоносов! Подражая ему, Державин упорно работал в жанре оды. И никак не мог понять, отчего не может сладить с одическим слогом, таким маняще-пышным, торжественным, великолепным. Державин и в поэзии оставался самим собой: спорщиком и бунтарем. Пришло время доказать, что можно перестроить на новый лад ломоносовский высокий стиль. Что величие императрицы не обязательно воспевать, "громоздя" одну метафору на другую, как ставят – громоздят одну гору на другую.

Эту пришедшую ему на ум дерзкую мысль он даже попытался выразить в "Оде Екатерине II" (1767):

	На что ж на горы горы ставить
	И верх ступать как исполин?
	Я солнцу свет могу ль прибавить,
	Умножу ли хоть луч один?
	Твои, монархиня, доброты,
	Любовь, суд, милость и щедроты
	Без украшения сияют!
	Поди ты прочь, витийский гром!
	А я, что Россы ощущают,
	Лишь то пою моим стихом.

В этой не особенно складно звучащей строфе содержится прямой намек на художественную задачу, которую спустя полтора десятилетия Державин блестяще разрешит в оде "К Фелице". Описать правление монархини без излишних украшений: исходя не из того, что предписано "витийским громом" (высоким одическим слогом), а из того, что чувствуют, "ощущают" сам автор и его читатели. Одическая пышность и торжественность слога не была призванием Державина. Позже он так объяснит Остолопову, составителю ученых книг по риторике, причину неудачи своих первых од: "Всех сих произведений автор (поэт имеет в виду самого себя – Л.Д.) не одобрял потому, что он хотел подражать г. Ломоносову, но чувствовал, что талант его не был внушаем одинаковым с ним гением: он хотел парить и не мог постоянно выдерживать красивым набором слов свойственного единственно российскому Пиндару великолепия и пышности. А для того с 1779 года избрал он совсем особый путь, будучи предводим наставлениями г. Батте и советами друзей своих Н.А. Львова, В.В. Капниста и И.И. Хемницера, подражая наиболее Горацию".

Как видим, Державин обозначил здесь и начало своего "совсем особого пути", и своих учителей. Правда, не назван А.П. Сумароков, а ведь перечисленные стихотворцы (Н. Львов, Капнист и Хемницер) во многом продолжали литературную традицию именно этого мэтра поэзии. Не назван и ученик "сумароковской школы" А.А. Ржевский, талантливый и плодовитый поэт начала 1760-х годов, у которого, думается, многое перенял Державин, вводя в свои лирические стихи красочные бытовые описания и острую сатиру. Сохранившиеся ранние произведения Державина заставляют вспомнить манеру, в которой писал свои любовные песенки А.П. Сумароков. В издании державинских сочинений, предпринятом почти полтора века назад Я. Гротом, находим такие примеры явного подражания. Вот строфа из "песенки" молодого Державина:

	Ко мне ты страстью тлеешь,
	А я горю тобой;
	Ты жизнь во мне имеешь,
	Я жив твоей душой.

1770-е годы и начало 1780-х – период активного приобщения поэта к большой литературе. Оно совпало, а, возможно, было обусловлено выходом Державина из военной службы, переходом на службу статскую, приобретением круга знакомых и друзей, людей образованных и прогрессивно мыслящих. Именно в этот период им были созданы философские оды "Ключ" (1779), "На смерть князя Мещерского" (1779), "Бог" (1784) и та самая, определившая поэтический триумф поэта ода "К Фелице" (1782).

 


 Читайте также другие темы главы VI:

 Перейти к оглавлению книги Русская поэзия XVIII века