В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

"Диалог у телевизора". Анализ стихотворения

Еще одну тематическую группу песен Высоцкого можно было бы назвать условно сатирической. Условно, потому что социальная, политическая и философская сатира у Высоцкого присутствует в песнях на самые разные темы.

Сатирические персонажи Высоцкого – это не схематические карикатуры, а живые, узнаваемые характеры. Высоцкий еще в начале своего творчества подметил очень важное: в жизненной неустроенности, в засилье пошлости виноваты не только "верхи", но и "низы", так называемые "простые люди".

Прочитаем с этой точки зрения текст "Диалога у телевизора" (1973) – произведения, построенного в драматургической форме, рисующего два колоритных и жизненно достоверных характера. Диалог этот, кажется, бесконечен (чисто по объему самого стихотворения), длиной в целую человеческую жизнь. Стихотворение сюжетно-повествовательное, лирический герой в строгом смысле слова в нем отсутствует (он присутствует здесь в подтексте, в скрытом виде), но оно так замечательно, так важно для понимания Высоцкого, что не сказать о нем несколько слов невозможно. Напомню некоторые строфы этой хрестоматийно известной песни, в 1970–80-е годы звучавшей повсюду и повсюду вызывавшей смех до слез:

	– Ой, Вань, гляди, какие клоуны!
	Рот – хочь завязочки пришей...
	Ой, до чего, Вань, размалеваны,
	И голос – как у алкашей!
	
	А тот похож – нет, правда, Вань, –
	На шурина – такая ж пьянь.
	Ну нет, ты глянь, нет-нет, ты глянь, –
	Я – правду, Вань!
	
	– Послушай, Зин, не трогай шурина:
	Какой ни есть, а он – родня, –
	Сама намазана, прокурена –
	Гляди, дождешься у меня!
	
	А чем болтать – взяла бы, Зин,
	В антракт сгоняла в магазин...
	Что, не пойдешь? Ну, я – один, –
	Подвинься, Зин!
	
	– Ой, Вань, гляди, какие карлики!
	В джерси одеты, не в шивьет, –
	На нашей Пятой швейной фабрике
	Такое вряд ли кто пошьет...
	
	А у тебя, ей-богу, Вань,
	Ну все друзья – такая рвань
	И пьют всегда в такую рань
	Такую дрянь!
	
	– Мои друзья – хоть не в болонии,
	Зато не тащут из семьи, –
	А гадость пьют – из экономии:
	Хоть поутру – да на свои!
	
	– Ой, Вань, гляди-кось – попугайчики!
	Нет, я, ей-богу, закричу!..
	А это кто в короткой маечке?
	Я, Вань, такую же хочу...
	
	А ты придешь домой, Иван,
	Поешь и сразу – на диван,
	Иль, вон, кричишь, когда не пьян...
	Ты что, Иван?
	
	– Ты, Зин, на грубость нарываешься,
	Все, Зин, обидеть норовишь!
	Тут за день так накувыркаешься...
	Придешь домой – там ты сидишь!
	
	Ну, и меня, конечно, Зин,
	Все время тянет в магазин, –
	А там – друзья... Ведь я же, Зин,
	Не пью один!

И кажется, не будет этому разговору, этим житейским разборкам, дрязгам, мелочным спорам конца. "Скучно на этом свете, господа!" – сказал бы классик. Смешны в этой песне и Ваня, и Зина, и Зинин приятель с завода шин, и друзья Вани, и клоуны, и попугайчики тоже смешны. И в то же время Зину с Ваней очень жаль. Песня называется не "Ваня и Зина", хотя они колоритны и являются героями этого довольно объемного (для стихотворения) текста, а "Диалог у телевизора". То есть в ней описана типичная ситуация, повторяющаяся изо дня в день, в каждой квартире, по всей стране. Автор в своей речевой характеристике персонажей настолько убедителен, что мы ясно представляем себе интерьер этой квартиры, положение героев в пространстве, то, как они одеты... Герои, точнее, персонажи говорят о важных для них житейских проблемах, о своих друзьях, о своих родственниках. При этом у Вани одно на уме – как бы поскорей выпить. Зина же тянется к красоте, "красивой" жизни, которую она может увидеть разве что по телевизору и, разумеется, в цирке с его мишурой и блестками. Вспомним булгаковского Шарикова: "Не люблю театр, цирк люблю". Одеты они, конечно, без претензий, в продукцию местной "пятой швейной фабрики", о которой говорит Зина. А что может пошить "пятая швейная"? Да то же, что и шестая, и двадцать пятая, и любая другая... Подсознательно Зина понимает, что жизнь их серая, тусклая, именно о несовершенстве своей жизни, о неэстетичности ее все время пытается говорить Зина, говорит как умеет. И Ваня чувствует, что Зина права в своих обидах на него, что жизнь их бессмысленна и пуста. Но они обречены вести этот свой бесконечный "диалог у телевизора": нет у них ни сил, ни желания, ни умения сделать свою жизнь счастливой, яркой и праздничной. Невольно возникает вопрос: кто виноват? По Высоцкому, винить приходится прежде всего самих себя, свою лень, свою необразованность, свое бескультурье. И вновь вспоминается классик: "Чему смеетесь? – Над собою смеетесь!" Написано, если вдуматься, очень ядовито, резко, но... не зло и без унижения человеческого в человеке (в отличие, кстати, от булгаковского Шарикова в "Собачьем сердце"): "Сатира Высоцкого сугубо русская, “простого человека” он высмеивает резко, но не унижая, не оскорбляя, напротив, сострадая, и у осмеиваемых создается впечатление, что он их понимает"5. Тоска Высоцкого по идеалу, по положительному лирическому герою здесь скрыта в подтексте (по принципу "от противного"), но она явственно ощущается.

Необходимо помнить также, что деление стихов Высоцкого на лагерные, сатирические, спортивные довольно относительно, потому что темы взаимопроникают друг в друга. Как, например, в стихотворении, которое принято относить к спортивной тематике – "Утренняя гимнастика" (1968), но в котором явственно прочитываются и сатирические мотивы. Спорт в трактовке Высоцкого – это модель окружающего мира, модель социальной действительности, человеческой судьбы, и утренняя гимнастика становится метафорой тоталитарного однообразия и застоя:

	Не страшны дурные вести –
	Мы в ответ бежим на месте, –
	В выигрыше даже начинающий.
	Красота – среди бегущих
	Первых нет и отстающих, –
	Бег на месте общепримиряющий!

Казалось бы, безобидная, чисто юмористическая картина прошлой эпохи, но автор остроумно открывает в этой картине новую грань. Ровно в шесть часов по радио звучит: "Доброе утро, товарищи! Начинаем утреннюю гимнастику!" И далее все единомиллионно встают, единомиллионно открывают форточки, единомиллионно поднимают руки вверх-вниз... Не правда ли, воспринимается как иллюстрация к роману Е. Замятина "Мы" (1920) с его механистичностью жизни граждан Единого Государства, нумерами вместо имен, устранением искусства и т.д.?

 


Читайте также другие статьи о творчестве Владимира Высоцкого:

 Анализ произведений поэтов XX века