В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

Сергей Гандлевский

"Первое и главное впечатление от его (С. Гандлевского) вещей – пишет поэт и критик Михаил Айзенберг, – это стихи. Может что другое не стихи, а это уж точно – стихи. И достигается это не видимой традиционностью его стиля, а как бы вопреки ей. Кроме традиционной (и вполне безупречной) поэтической техники, традиционна и фигура автора, воплощающаяся в лирического героя романтического типа. Можно сказать, что Гандлевский буквально исполняет завет Батюшкова: "живи как пишешь, пиши как живешь"". Далее Айзенберг отмечает определенную опасность такой жизненно-литературной позы, т.к. "ее подчеркнутая величавость всегда на краю самопародии. Но с Гандлевским ничего такого не происходит. Гарантией служит здесь отчетливость авторской позиции, ее выверенная строгость. Никакой расплывчатости. Только те слова, на которые есть право".

Критик Андрей Зорин (14), характеризуя творчество Гандлевского, выявляет снятие контраста между высоким и низким в его поэтике. И осуществляется это потому что поэт постоянно находится в сфере притяжения плотных слоев словаря и позволяет себе преодолевать это притяжение лишь очень осторожно, в основном с помощью скрытых классических цитат, отсылающих внимательного читателя к иным мирам. Например, блоковские ассоциации:

	Не видишь, нет примет особых: 
	Аптека, улица, фонарь 
	Под глазом бабы. Всюду гарь. 
	Рабочие в пинцовых робах 
	дорогу много лет подряд 
	Мостят, ломают, матерят. 

Или обыгрывание хрестоматийной формулы О. Мандельштама:

 
	Еще далеко мне до патриарха. 
	Еще не время, заявляясь в гости, 
	Пугать подростков выморочным басом: 
	"Давно ль я на руках тебя носил!"

Речь высокой классики сращена с языком обиходного общения широкого круга людей.

Сам Гандлевский дважды в стихах называет себя "недобитком" (альтернатива "недоноску" Е. Баратынского). Такое самоопределение, самоощущение в чем-то роднит его с есенинским самоощущением периода "Черного человека", что находит подтверждение в стихах:

 
	Есть обычай у русской поэзии 
	С отвращением бить зеркала 
	И ли прятать кухонное лезвие 
	В ящик письменного стола. 

Стихи Сергея Гандлевского обращают внимание своей плотной, весомой фактурой, которая особенно привлекательна в эпоху, когда всеобщий упадок профессионализма захватывает даже одаренных людей.


	Самосуд неожиданной зрелости, 
	Это зрелище средней руки 
	Лишено общепризнанной прелести – 
	Выйти на берег тихой реки, 
	Рефлектируя в рифму. Молчание 
	Речь мою караулит давно. 
	Бархударов, Крючков и компания, 
	Разве это нам свыше дано! 
	Есть обычай у русской поэзии 
	С отвращением бить зеркала 
	Или прятать кухонное лезвие 
	В ящик письменного стола. 
	Дядя в шляпе, испачканной голубем, 
	Отразился в трофейном трюмо. 
	Не мори меня творческим голодом, 
	Так оно получилось само. 
	..........................
	Стало барщиной, ревностью, мукою, 
	Расплескался по капли мотив. 
	Всухомятку мычу и мяукаю, 
	Пятернями башку обхватив. 
	Для чего мне досталась в наследие 
	Чья-то маска с двусмысленным ртом, 
	Одноактовой жизни трагедия, 
	Диалог резонера с шутом? 

 


Читайте также другие статьи по теме «Поэзия "Второй культуры"»:

 Перейти к оглавлению книги "Сохранившие традицию: Н. Заболоцкий, А. Тарковский, И. Бродский"