В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

4. Скорбная песнь небытия

"Возможно, важнейшая весть, принесенная Бродским, – весть об агонии вещи, о вытеснении биологического "текста" его отображением", – писала в своем исследовании Е. Ваншенкина*. Ю.М. Лотман говорил, что в поэтике И. Бродского "опустошение вселенной компенсируется заполнением бумаги"*. Эти мысли подтверждают результаты нашего анализа стихотворения "Посвящается стулу", где мы пришли к выводу, что победу над смертью (которую несут вещи и пространство, и время) вещь одерживает с помощью того, что становится фактом языка, плотью стихотворения.

Но чаще всего перо поэта запечатлевает на бумаге сам процесс "агонии", процесс распада, исчезновения. Поэт фиксирует разрушительное действие времени и обесценивание вещи или человека враждебным пространством. Муза И. Бродского поет "скорбную песнь небытия".

1984 год:

	Вот это и зовется "мастерство": 
	Способность не страшиться процедуры 
	Небытия - как формы своего 
	отсутствия, списав его с натуры. 
			"На выставке Карла Вейлинка" (111,90) 
	Мы уже не увидимся – потому 
	Что физически сильно переменились, 
	Встреться мы, встретились бы не мы, 
	Но то, что сделали с нашим мясом 
	годы, щадящие только кость. 
			"Теперь, зная многое о моей ... " (III, 93) 

1985 год:

	... вглядываясь в начертанья 
	личных имен там, где нас нету: там, 
	где сумма зависит от вычитанья. 
			"Замерзший кисельный берег" (III, 97) 

	Человек, дожив до того момента, когда нельзя 
	его больше любить, брезгуя плыть nротиву 
	бешеного теченья, прячется в nерсnективу. 
			"В Италии" (lII, 98) 

	Пока ты пела, осень наступила 
	..............................
	Пока ты пела и летала, листья 
	попадали.
	..............................
	А ты, видать, совсем ослепла. 
	..............................
	Пока ты пела, за окошком серость 
	усилилась.
	..............................
	Пока ты пела и летала, птицы 
	отсюда отбыли. В ручьях плотицы 
	убавилось, и в рощах пусто 
	..............................
	Совсем испортилась твоя жужжалка! 
	Но времени себя не жалко 
	на нас растрачивать 
	..............................
	Для времени, однако, старость
	и молодость неразличимы. 
	..............................    
	доказывая посторонним, 
	что жизнь – синоним 
	небытия ... 
			"Муха" (lII, 99)
 
	Я тоже опрометью бежал всего 
	со мной случившегося и превратился в остров 
	с развалинами ... 
			"Бюст Тиберия" (111, 108) 

1986 год:

	В третьей – всюду толстая пыль, как жир 
	пустоты, так как в ней никто никогда не жил. 
	И мне нравится это лучше, чем отчий дом, 
	потому что так будет потом. 
			"В этой комнате пахло тряпьем" (III, 113) 

	Только пепел знает, что значит сгореть дотла 
			"Только пепел знает ... " (III, 123) 

	. .. Развалины – род упрямой
	 архитектуры ... 
			"Элегия" (III, 124) 

И так год за годом, стихотворение за стихотворением. Идет постоянный, навязчивый мотив распада. Настоящим "гимном" исчезновения человека является стихотворение "В горах" (III, 83). Через все стихотворение проходит постоянный рефрен: "Ты – никто, И я никто". Два человеческих тела в бездушном, равнодушном пространстве горного плато даже не составляют пейзажа:

	Вместе мы – почти пейзаж.

Пространству не до человека. Оно озабочено противостоянием исчезновению:

	Мир зазубрен, ощутив,
	Что материи в обрез.
	Это – местный лейтмотив.
	Дальше – только кислород:
	в тело вхожая кутья
	через ноздри, через рот. 
	Вкус и цвет - небытия.

Воздушная стихия есть метафора времени.

Человек зажат между двумя враждебными стихиями. Пространство выталкивает человека из себя, чтобы он, "надышавшись" временем, слился с последним, равно как и с первым, т.е. развоплотился, исчез:

	Чем мы дышим – то мы есть, 
	что мы топчем – в том нам гнить. 
	Данный вид суть, в нашу честь, 
	их отказ соединить. 
	Это – край земли. Конец 
	геологии; предел. 
	Место точно под венец 
	в воздух вытолкнутых тел.

Для этого мира двое людей лишь "сумма двух распадов" и больше ничего. Этот мир жаждет как можно быстрее уничтожить человека, "съесть" его:

	В этом мире страшных форм 
	наше дело – сторона. 
	Мы для них – подножный корм, 
	многоточье, два зерна.

Но именно эта микроскопичность человека, по сравнению с обступившим его миром, является защитой от немедленного поглощения или пространством, или временем:

	Чья невзрачность, в свой черед, 
	лучше мышцы и костей 
	нас удерживает от 
	двух взаимных пропастей.

Но распад, рано или поздно, все равно неизбежен. Надежды на спасенье нет. Не будет нас таких, какие мы сейчас, и не будет нас других:

	Нас других не будет! Ни 
	здесь, ни там, где все равны. 
	Оттого-то наши дни
	в этом месте сочтены
	......................
	в этом месте сочтены.
	М ы с тобой никто, ничто. 
	Сумма лиц, мое с твоим, 
	очерк чей и через сто 
	тысяч лет неповторим. 

Предчувствуя приближение небытия, человек с особым трепетом и скорбью осматривает вокруг себя "простые" вещи не бытия, но быта, понимая, что этого он больше никогда не увидит:

	Снятой комнаты квадрат. 
	Покрывало из холста. 
	Геометрия утрат, 
	как безумие, проста.

Но главное, хочется, чтобы как можно дольше оставался в сердце, в душе, на сетчатке глаза облик родного человека:

	Жизнь моя на жизнь твою 
	насмотреться не могла.

Что же остается в итоге, когда наступает тот "черный день", "свойственный" всем? Другими слова ми, что же остается после распада, после смерти? Неужели полное небытие? Да! В реальном мире наступает небытие, но остается бытие текста, остается написанное стихотворение, остается "часть речи", что для человека, отвергающего "последнюю надежду – Христос Воскрес!", является определенной формой вечности:

	Сохрани на черный день, 
	каждой свойственный судьбе, 
	Этих мыслей дребедень 
	обо мне и о себе. 
	Вычесть временное из 
	постоянного нельзя, 
	как обвалом верх и низ 
	перепутать не грозя.

"Временная" жизнь человеческая становится "постоянной" в "нетленном теле" стихотворения.

Но стихотворение заканчивается, а распад "временной" жизни продолжается. Один-единственный акт запечатлевания недостаточен. Это нужно делать снова и снова. Борьба с распадом, со смертью, с небытием должна идти постоянно. В этом и видел свою цель И. Бродский, цель своего творчества.

 


Читайте также другие статьи о жизни и творчестве И. Бродского:

 Перейти к оглавлению книги "Сохранившие традицию: Н. Заболоцкий, А. Тарковский, И. Бродский"