В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

Язык поэзии Бродского. Ввзаимосвязь времени и языка

Тут мы подошли к проблеме языка, потому что поэт, по Бродскому, есть сам продукт языка. Вот как он говорит по этому поводу в нобелевской лекции (I, 15-16): "...поэт всегда знает, что-то, что в просторечии именуется голосом Музы, есть на самом деле диктат языка; что не язык является его инструментом, а он средством языка к продолжению своего существования ( ... ).

Пишущий стихотворение пишет его потому, что язык ему подсказывает или просто диктует следующую строчку. Начиная стихотворение, поэт, как правило, не знает, чем оно кончится, и порой оказывается очень удивлен тем, что получилось, ибо часто получается лучше, чем он предполагал, часто мысль его заходит дальше, чем он рассчитывал. Это и есть тот момент, когда будущее языка вмешивается в его настоящее ( ... ). Пишущий стихотворение пишет его прежде всего потому, что стихосложение – колоссальный ускоритель сознания, мышления, мироощущения. Испытав это ускорение единожды, человек уже ( ... ) впадает в зависимость от этого процесса ... Человек, находящийся в подобной зависимости от языка, я полагаю, и называется поэтом".

А в интервью, данном Иосифом Бродским французской славистке Анни Эпельбаум в 1981 году, поэт сказал: "Когда мы хвалим того или иного поэта, мы всегда совершаем ошибку, потому что хвалить надо не поэта, а язык. Язык не средство поэзии; наоборот, поэт – средство или инструмент языка, потому что язык уже существовал до нас, до этого поэта, до этой поэзии и т.д. Язык – это самостоятельная величина, самостоятельное явление, самостоятельный феномен, который живет и развивается( ... ). ( ... )Язык - это важнее, чем Бог, важнее, чем природа, важнее, чем бы то ни было иное ... " *.

Язык превыше всего. Он не подвластен смерти. Язык – это то, что остается после смерти человека (поэта):

	Жизнь, которой, 
	как дареной вещи, не смотрят в пасть, 
	обнажает зубы при каждой встрече. 
	От всего человека вам остается часть 
	речи. Часть речи вообще. Часть речи. 
			"... и при слове "грядущее" из русского языка" (II, 415) 

Но почему язык так способен противостоять смерти, разрушению, т.е., в конечном счете, времени, его разрушающему потоку?

Что такое время, в чем его сущность? Вот как отвечает на этот вопрос русский философ А.Ф. Лосев: " ... Сущность времени – в непрерывном нарастании бытия, когда совершенно, абсолютно неизвестно, что будет через одну секунду. и когда прошлое – совершенно, абсолютно невозвратимо и потеряно, и вообще никакие силы не могут остановить этого неудержимого нечеловеческого потока ...

Время есть подлинно алогическая стихия бытия – в подлинном смысле судьба или, в другой опытной системе, воля Божия"*.

Для И. Бродского язык тоже судьба. И как нельзя сказать, что будет через секунду, так и поэт, "начиная стихотворение, не знает, чем оно закончится" (см. выше). Но соприродность языка и времени не только в этом. Отметим, что синонимом слова "судьба" является слово "рок", и обратимся теперь к другому русскому философу и богослову О. П. Флоренскому: "Самое слово "рок" имеет смысл темпоральный. У некоторых славянских племен оно прямо обозначает "год", "лето". В чешском языке, среди прочих значений, оно имеет и значение "определенного времени", "срока". Точно так же русское "с-рок" сохранило темпоральное значение своей основы "рок": а в современном значении – это судьба.

Происходит же слово "рок", "роковой" от "речи", т.е. означает нечто изреченное или изрекаемое; по своему конкретному значению рок – это изречение. В чешском языке слово rok даже прямо означает речь, слово ... "*.

Таким образом, можно вывести цепочку равенств: язык (речь, слово) = рок (судьба) = время. (Кстати, из этой цепочки можно выйти и к "воде", к водной стихии, которая у И. Бродского есть аналог времени: рок – речь – речка – река). Из этого равенства становится очевидным, что время никак не сможет уничтожить язык. Уничтожение языка означало бы уничтожение времени, т.е. время бы уничтожило само себя, но это невозможно. Конец времени во власти Бога, а не времени. Но ведь как было отмечено выше, для И. Бродского язык (время) выше Бога. Это было сказано в 1981 году, а вот что сказал поэт в 1983 году в интервью Н. Горбаневской: "... язык, который нам дан, он таков, что мы оказываемся в положении детей, получивших дар. Дар, как правило, всегда меньше Дарителя, и это указывает нам на природу яэыка"*.

Но самое главное – это то, что в самих стихах, т.е. там, где максимальный диктат языка, нет у И. Бродского утверждения, что язык выше Бога. Сам язык не позволяет поэту сказать такое. Происходит как раз наоборот:

	Страницу и огонь, зерно и жернова, 
	секиры острие и усеченный волос – 
	Бог сохраняет все; особенно – слова 
	прошенья и любви, как собственный свой голос. 
			"На столетие Анны Ахматовой" (III,178) 

Еще в подтверждение того, что у И. Бродского время – это язык (нужно всегда помнить, что это именно поэтический язык, язык поэта, стихотворения), приведем его слова из беседы с Соломоном Волковым: "... Время – источник ритма. Ваше стихотворение – это реорганизованное время. И чем более поэт технически разнообразен, тем интимнее его контакт со временем ... "*.

Рассмотрев взаимосвязь времени и языка, можно сказать, что для И. Бродского эти две категории являются как бы двумя полюсами одного целого явления. Полюс времени заряжен отрицательно, отсюда такое разрушительное действие времени. Чтобы остановить эту разрушительную силу, нужно поменять минус на плюс, "реорганизовать время". В реальной действительности сделать такую реорганизацию невозможно. Это возможно только в действительности идеальной, т.е. с помощью языка. И все творчество И. Бродского можно назвать борьбой с разрушительной стихией времени (равно как и с разрушительной стихией пространства) посредством языка, посредством поэтического творчества. Это то, что Чеслав Милош назвал "борьбой с удушьем".

Как было сказано, вода в поэтике И. Бродского – постоянная метафора времени, вода как бы впитала в себя время. Вот что говорит сам поэт по этому поводу: " ... И все-таки самое потрясающее в Венеции – это именно водичка. Ведь вода, если угодно, это сгущенная форма времени. Ежели мы будем следовать Книге с большой буквы, то вспомним, что там сказано: "Дух Божий носился над водою". Если Он носился над водою, то значит, отражался в ней. Он, конечно же, есть Время, да? Или Гений времени, или Дух его. И поскольку Он отражается в воде, рано или поздно Н2О им и становится. Доотражалась, то есть. Вспомним все эти морщины на воде, складки, волны, их повторяемость... Особенно, когда вода – серенького цвета, то есть того именно цвета, какого и должно быть, наверное, время"*.

Таким образом, вода, аккумулируя время, сама становится этим временем. Или можно сказать, что вода – это форма, а время – содержание. Только в данном случае будет явный примат содержания над формой, а точнее, уже не отличить их друг от друга.

Отождествление Духа Божия, т.е. третьей ипостаси Бога со Временем, конечно, с точки зрения богословия есть совершеннейшая ересь, но для поэтики И. Бродского это очень характерно. Несмотря на библейскую основу, такое утверждение показывает скорее языческий взгляд на Время. Очень наглядны в этом отношении следующие строки:

	Рождество без снега, шаров и ели, 
	у моря, стесненного картой в теле; 
	створку моллюска пустив ко дну, 
	пряча лицо, но спиной пленяя, 
	Время выходит из волн, меняя 
	стрелку на башне – ее одну. 
			"Лагуна" (II, С. 318)

Здесь время "выходит из волн" (а мы уже знаем, как оно туда попало) в день Рождества – великого христианского праздника, но выходит оно, как языческая богиня. Перед нами рождение Афродиты.

В заключение размышлений снова обратимся к Чеславу Милошу: "У Бродского нет талисмана веры, который предохранил бы его от отчаяния и страха смерти, и в этом отношении он близок многим своим современникам. Смерть для него всегда ассоциируется с Небытием.

Тем не менее ему не свойствен тон резиньяции, и этим он отличается от современников. Весьма необычно стихотворение о старении, "1972 года" (II,290), в строфах которого перечисляются один за другим признаки разрушительного воздействия времени на тело автора. Но затем в необычном прыжке оптимистического ритма мы слышим неожиданный призыв бить в барабан и маршировать в ногу с собственной тенью ( ... )

( ... )"Борьба с удушьем" – это главное дело поэтов последних десятилетий ХХ века, где бы они ни жили ... Дом поэта – язык, его прошлое, настоящее, будущее ... Для защиты от отчаяния у нас имеется творчество человека, полностью сосредоточенного на своей поэзии"*.

 


Читайте также другие статьи о жизни и творчестве И. Бродского:

 Перейти к оглавлению книги "Сохранившие традицию: Н. Заболоцкий, А. Тарковский, И. Бродский"