В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

Ю. Лотман. Вещь и пространство в лирике Бродского

Проблеме противостояния вещи и пространства посвящена работа Ю. Лотмана "Между вещью и пустотой"*, написанная совместно с М. Лотманом.

" ... В конфликте пространства и вещи вещь становится (или жаждет стать) активной стороной: пространство стремится вещь поглотить, вещь – его вытеснить ... При этом граница вещи (например, ее окраска) обладает двойственной природой – будучи материальной, она скрывает в себе чистую форму:

	Окраска 
	вещи на самом деле маска 
	бесконечности, жадной к деталям 
			Эклога V летняя (lII, 35)
 

Материя, из которой состоят вещи, – конечна и временна; форма вещи – бесконечна и абсолютна.

Из примата формы над материей следует, что основным признаком вещи становятся ее границы; реальность вещи – это дыра, которую она после себя оставляет в пространстве. Поэтому переход от материальной вещи к чистым структурам, потенциально могущим заполнить пустоту пространства, (...) есть не ослабление, а усиление реальности, не обеднение, а обогащение:

	Чем незримей вещь, тем верней, 
	что она когда-то существовала 
	на земле, и тем больше она – везде" *. 
			Римские элегии (111,43)

В этой же работе затрагивается и категория времени. "Прекращая существование в пространстве, вещь обретает существование во времени, поэтому время может трактоваться как продолжение пространства"*. Эта красивая формулировка вряд ли может считаться верной, т.к. вещь и до своего исчезновения из пространства пребывает во времени, да и своим исчезновением "обязана" времени.

Таким образом, по мысли Ю. Лотмана, вещь обретает "реальность отсутствия", а пространство – реальность наполненности потенциальными структурами.

С "уходом" вещи из текста связан "уход автора из создаваемого им поэтического мира. Этот уход опять напоминает контур вырезанной из фотографии фигуры, т.к. на месте автора остается его двойник – дырка с его очертаниями"*.

	Теперь меня там нет. Означенной пропаже 
	дивятся, может быть, лишь вазы в Эрмитаже. 
	Отсутствие мое большой дыры в пейзаже 
	не сделало; пустяк; дыра, но небольшая ... 
			Пятая годовщина (II, 419) 
	Нарисуй на бумаге пустой кружок, 
	Это буду я: ничего внутри.
	Посмотри на него и потом сотри. 
			"То не Муза воды набирает в рот ... " (III, 12) 

Таким образом, отождествив себя с вытесняемой вещью, Бродский наделяет "дыру в пустоте" конкретностью живой личности, объявляет ее даже своим автопортретом:

	Что, в сущности, и есть автопортрет. 
	Шаг в сторону от собственного тела, 
	Повернутый к вам в профиль табурет, 
	вид издали на жизнь, что пролетела. 
	Вот это и зовется "мастерство": 
	Способность не страшиться процедуры 
	Небытия – как формы своего 
	отсутствия, списав его с натуры. 
			"На выставке Карла Вейлинка" (III, 90) 

Но все-таки "вытеснение вещей (== реальности авторского лица) – есть Смерть ... Смерть – это тоже эквивалент пустоты, пространства, из которого ушли ... Пожалуй, – пишет Ю. Лотман, – ни один из русских поэтов ( ... ) не был столь поглощен мыслями о небытии – смерти"*.

А что же может противостоять смерти? "Текст становится, с одной стороны, эквивалентом мира, а с другой – началом, противоположным смерти. Опустошение вселенной концентрируется заполнением бумаги"*.

	Сорвись все звезды с небосвода, 
	исчезни местность, 
	все ж не оставлена свобода, 
	чья дочь – словесность. 
	Она, пока есть в горле влага, 
	не без приюта. 
	Скрипи, перо. Черней, бумага. 
	Лети, минута. 
			Пьяцца Маттеи (III, 28) 

Заполняемый лист – это тот мир, который творит поэт и в котором он свободен. Поэт – трагическая смесь мира, создаваемая на листе бумаги, и мира, вне этого листа лежащего. В мире по ту сторону поэзии смерть побеждает жизнь. Но поэт – создатель текста – побеждает и ту и другую"*.

 


Читайте также другие статьи о жизни и творчестве И. Бродского:

 Перейти к оглавлению книги "Сохранившие традицию: Н. Заболоцкий, А. Тарковский, И. Бродский"