В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

Анализ стихотворения Заболоцкого "Это было давно"

В одном из своих писем к сыну Никите, написанных из лагеря, Н.Заболоцкий пишет: "Недавно произошел со мной любопытный случай, о котором я хочу тебе написать. Я шел на работу, один, мимо кладбища. Задумался и мало замечал, что творится вокруг. Вдруг слышу – с кладбища идет ко мне старушка и зовет меня. Протягивает мне пару бубликов и яичко вареное.

– Не откажите, примите.

Сначала я даже не понял, в чем дело, но потом сообразил.

– Похоронили кого-нибудь, – спрашиваю.

Она объяснила, что один сын у нее убит на войне, второго похоронила здесь две недели назад, и теперь осталась одна на свете. Заплакала и ушла. Я взял ее бублики, поклонился ей и пошел дальше.

Видишь, сколько на свете у людей горя. И все-таки они живут и даже как-то умеют другим помогать. Есть чему поучиться нам у этой старушки, которая соблюдая старый русский обычай, подала свою поминальную милостыню мне" (III, 341).

Прошло тринадцать лет, и Заболоцкий пишет стихотворение "Это было давно".

	Это было давно.
	Исхудавший от голода, злой,
	Шел по кладбищу он
	И уже выходил за ворота.
	Вдруг над свежим крестом,
	С невысокой могилы сырой
	Заприметил его 
	И окликнул невидимый кто-то.

	И седая крестьянка
	В заношенном старом платке
	Поднялась от земли,
	Молчалива, печальна, сутула,
	И, творя поминанье,
	В морщинистой темной руке
	Две лепешки ему
	И яичко, крестясь, протянула.
	И как громом ударило
	В душу его, и тотчас
	Сотни труб закричали
	И звезды посыпались с неба
	И, смятенный и жалкий,
	В сиянье страдальческих глаз, 
	Принял он подаянье,
	Поел поминального хлеба.

	Это было давно.
	И теперь он известный поэт,
	.....................
	И седая крестьянка,
	Как старая добрая мать,
	Обнимает его…
	И, бросая перо, в кабинете,
	Все он бродит один
	И пытается сердцем понять
	То, что могут понять
	Только старые люди и дети.
		(I, 303)

Обратим внимание на третью строфу стихотворения, которое, как кажется читателю на первый взгляд, носит как бы очерковый характер: Заболоцкий пересказывает ту давнюю историю, которая произошла с ним много лет назад. Строфа начинается так:

	И как громом ударило
	В душу его, и тотчас
	Сотни труб закричали
	И звезды посыпались с неба.

В сюжетную ткань стихотворения, описывающего конкретный житейский случай, вдруг врывается запредельная нота: перед читателем не что иное, как Апокалипсис. "Первый Ангел вострубил, и сделались град и огонь, смешанный с кровью, и пали на землю; и третья часть дерев сгорела, и вся трава зеленая сгорела. Второй Ангел вострубил, и как-бы большая гора, пылающая огнем, низверглась в море; и третья часть моря сделалась кровью" (Откр., 8, 7–9). Вот откуда образ "кричащих труб" в стихотворении "Это было давно". В шестой же главе Откровения Иоанна Богослова мы читаем: "И звезды небесные пали на землю, как смоковница, потрясаемая сильным ветром, роняет незрелые смоквы свои" (Откр., 6, 13).

В анализируемых четырех строчках – напластование смыслов. Апокалиптические времена, в которые жил Заболоцкий, с одной стороны, личный Апокалипсис, с другой, и рухнувший мир его прежнего мировосприятия, с третьей, – все это должен увидеть читатель и понять сокровенный смысл этого стихотворения. Характерно, что принятие подаяния – это поворотный пункт в жизни героя. Вместе с поминальной трапезой он принимает и весь мир этой седой крестьянки, которая, вероятно, на Радоницу приходит на кладбище. Идут пасхальные дни, дни радости о воскресшем Спасителе, и крашеное яичко – символ этой пасхальной радости, которая побеждает смерть надеждой на всеобщее воскресение. "Сияние страдальческих глаз" – это и есть соединение, непостижимое для рационально устроенного разума, страдания и радости, света. Это то, что можно понять только сердцем.

	Все он бродит один
	И пытается сердцем понять
	То, что могут понять
	Только старые люди и дети.

Только старые люди и дети чувствуют Бога сердцем, – и Заболоцкий пристально вглядывается в детство и в старость. В цикле "Последняя любовь" есть стихотворение "Старость", перекликающееся со стихотворением "Это было давно" прежде всего такими строками:

	В неясной мгле существованья
	Был неприметен их удел,
	И животворный свет страданья
	Над ними медленно горел.
		(I, 287)

"Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать", – писал Пушкин, пришедший к глубинному пониманию христианства. О "животворном свете страданья" пишет и Николай Заболоцкий. "Чистый взор" девочки из стихотворения "Детство" преображает обычный, ничем не замечательный мир, где "Два тощих петуха дерутся на заборе", // Шершавый хмель ползет по столбику крыльца" (I, 295), в "чудо из чудес", и именно этот "блаженный смысл" будет вспоминать все свою жизнь. Эта минута преображения – откровение о том, что в мире есть чудо, и оно врывается в детскую душу подобно тому, как врывается в душу героя стихотворения "Это было давно" Благая весть, не названная, но угадываемая читателем.

В стихотворении "На вокзале" божественное начало бытия, вошедшее в человеческий мир, предстает перед читателем в образе Богородицы:

	В железном сумеречном зале,
	Глотая паровозный дым,
	Сидит Мадонна на вокзале
	С ребенком маленьким своим.

Жена Заболоцкого, Екатерина Васильевна, вспоминала, что у поэта был замысел написать трилогию из поэм "Смерть Сократа", "Поклонение волхвов", "Сталин". Никита Заболоцкий, сын поэта, пишет: "В задуманных Заболоцким поэмах был бы произведен своеобразный художественный анализ цивилизации в наиболее трагических, переломных точках ее развития"*.

Утром 14 октября 1958 года, в день праздника Покров Богородицы, Заболоцкий, несмотря на запрет врача, встал и пошел в ванную. Он почувствовал себя плохо и стал стучать в стену, взывая о помощи. Екатерина Васильевна сразу прибежала к нему, помогла подняться и медленно повела в комнату. В маленькой квартирке путь этот был совсем не длинным, но до постели он дойти не смог. Жена вызвала "скорую помощь". Врач сделал уже бесполезный укол.

Так его не стало. На письменном столе остался лежать чистый лист бумаги с начатым планом новой поэмы:

  1. Пастухи, животные, ангелы.
  2.  
  3. Второй пункт заполнить он не успел. Интересно, что хотел начать свою трилогию Заболоцкий не с поэмы "Сократ", а с поэмы "Поклонение волхвов".

 


Читайте также другие статьи о жизни и творчестве Н. Заболоцкого:

 Перейти к оглавлению книги "Сохранившие традицию: Н. Заболоцкий, А. Тарковский, И. Бродский"