В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

Лирика в последний период творчества Заболоцкого. Разные подходы к проблеме красоты в русской литературе

Эти годы (1953–1958) – от смерти Сталина и до конца жизни самого Заболоцкого – вместили в себя и тяжелую болезнь поэта (инфаркт), и поездку его в Италию в составе делегации советских поэтов, и тяжелую размолвку с женой, и активную переводческую деятельность. В сентябре 1956 года Николай Алексеевич единственный раз после ареста побывал в Ленинграде. Заболоцкий вместе с женой и друзьями прошли через Михайловскую площадь по Итальянской улице к тому дому, где некогда жили Заболоцкие. Поэт вошел в парадную дверь дома номер девять, поднялся по той самой лестнице, по которой восемнадцать лет назад спустился в сопровождении следователя и его помощника, прошел коридором к двери своей бывшей квартиры. И тут его поразил когда-то купленный им почтовый ящик, как ни в чем не бывало висящий на старом месте. Он отличался от всех других ящиков, и не узнать его было нельзя. Обращаясь к своим спутникам, Николай Алексеевич воскликнул:

– Посмотрите! Прошло столько лет! Бог знает что совершилось за эти годы – войны, гибель миллионов людей, смена правителей, а дверях висит мой старый почтовый ящик! Как все-таки живучи вещи…

В этот последний период творчества Заболоцкого на первый план выходит уже не разум, а сердце, человеческая душа, страдающая и одинокая, ведущая свое таинственное бытие. Исследователь творчества Заболоцкого Македонов так пишет об этом:: "Лирический голос поэта приобретает новую теплоту и сердечность. Он обращается к гигантским по своим возможностям нравственным началам, которые заложены в сердце отдельного человека, живущего обычной повседневной жизнью. "Чудо земли" раскрывается как глубинное чудо человечности, не абстрактной, а вооруженной всем жизненным опытом"*.

Расширяется лирическая тематика Заболоцкого. Интересно, что именно в этот период стихи Заболоцкого становятся настоящей лирикой (подчеркнуто нами. – С.К.). "Столбцы" совершенно лишены лирического начала; характерно в этом отношении окончание стихотворения "Отдых":

	Все спокойно. Вечер с нами!
	Лишь по улице глухой
	Слышу: бьется под ногами
	Заглушенный голос мой.
		(I, 201)

"Заглушенный голос" поэта в этот последний период творчества начинает звучать в полную силу; лирическая тематика Заболоцкого расширяется: здесь и любовная лирика, и философско-лирические пейзажи, и пейзажная лирика в более узком смысле слова; разрабатывается новая тема – внутреннее, душевное напряжение человека, который стремится к освобождению всех своих светлых душевных сил.

В 1955 году Заболоцкий пишет стихотворение "Некрасивая девочка" – одно из самых любимых читателями. Перед вами отрывок из него.

	Среди других играющих детей
	Она напоминает лягушонка.
	Заправлена в трусы худая рубашонка,
	Колечки ржавые кудрей
	Рассыпаны, рот длинен, зубки кривы, 
	Черты лица остры и некрасивы.
	............................
	Ни тени зависти, ни умысла худого
	Еще не знает это существо.
	Ей все на свете так безмерно ново, 
	Так живо все, что для иных мертво!
	И не хочу я думать, наблюдая, 
	Что будет день, когда она рыдая,
	Увидит с ужасом, что посреди подруг 
	Она всего лишь бедная дурнушка!
	Мне верить хочется, что сердце
					не игрушка,
	сломать его едва ли можно вдруг!
	Мне верить хочется, что чистый этот 
					пламень,
	Который в глубине ее горит,
	Всю боль свою один переболит
	И перетопит самый тяжкий камень!
	И пусть черты ее нехороши
	И нечем ей прельстить воображенье, –
	Младенческая грация души
	Уже сквозит в любом ее движенье.
	А если это так, то что есть красота
	И почему ее обожествляют люди?
	Сосуд она, в котором пустота, 
	Или огонь, мерцающий в сосуде?
		(I, 272–273)

В этом стихотворении Заболоцкий ставит проблему красоты, традиционную для русской литературы. Понятие красоты меняется со временем, как и восприятие ее. "Красота спасет мир! – эти слова традиционно приписывают Ф.М. Достоевскому, хотя произносит их не сам писатель, а герой его романа "Идиот", Ипполит. Другой герой – Дмитрий – в романе "Братья Карамазовы"так говорит о красоте: "Красота – это страшная и ужасная вещь! Страшная, потому что неопределимая, а определить нельзя, потому что бог задал одни загадки… ужасно то, что красота есть не только страшная, но и таинственная вещь. Тут Дьявол с Богом борется, а поле битвы – сердца людей"*.

Чтобы нам лучше понять, как же Заболоцкий определяет красоту, попытаемся дать представление о разных подходах к проблеме красоты в русской литературе. В стихотворении "Красавица" А.С. Пушкин пишет: "Все в ней гармония, все диво, // Все выше мира и страстей", и в этих строках – признание сверхъестественного воздействия красоты, ее обожествление. Красота для Пушкина самодостаточна, для него она заключается в прекрасной внешности. Такое отношение к красоте идет от античной эстетики, которая предполагала необходимым условием для красоты правильные черты лица в состоянии полного покоя. Любое движение души нарушало бы спокойствие черт и лишало лицо гармонии. Требованием античной эстетики объясняется состояние покоя, характерное для пушкинской красавицы: "Она покоится стыдливо // В красе торжественной своей".

По-другому воспринимается Пушкиным красота любимой его героини Татьяны Лариной.

	Она была нетороплива,
	Не холодна, не говорлива,
	Без взора наглого для всех, 
	Без притязаний на успех,
	Без этих маленьких ужимок, 
	Без подражательных затей…
	Все тихо, просто было в ней…

Более того, Пушкин указывает, что ее нельзя было назвать красавицей.

	Никто б не мог ее прекрасной
	Назвать, но с головы до ног
	Никто бы в ней найти не мог
	Того, что модой самовластной
	В высоком лондонском кругу
	Зовется vulgar.

	Беспечной прелестью мила,
	Она сидела у стола
	С блестящей Ниною Вронскою,
	Сей Клеопатрою Невы,
	И верно б согласились вы, 
	Что Нина мраморной красою
	Затмить соседку не могла, 
	Хоть ослепительна была.

Ослепительная "мраморная", т.е. гармоничная и неподвижная красота Нины сопоставлена с "прелестью" Татьяны, о которой мы, собственно, узнаем только через отрицательные определения. Чтобы представить себе Татьяну в тот момент, читатель должен вспомнить всю ее историю, восстановить для себя внутренний мир (подчеркнуто нами. – С.К.) Татьяны, молодой, но уже перестрадавшей женщины, счастливой тем, что ей удалось сохранить свое достоинство послушной дочери и верной жены. Таким образом, Пушкин уравнивает нравственную привлекательность и красивую внешность.

Можно сказать, что в русской литературе первый заметил возможный контраст между прекрасной внешностью и злой душой М.Ю. Лермонтов. Героиня его стихотворения "Тамара"

	Прекрасна, как ангел небесный,
	Как демон, коварна и зла.

В стихотворении "К портрету" мы читаем:

	В глазах, как на небе, светло.
	В душе ее темно, как в море.
	То истиной дышит в ней все,
	То все в ней притворно и ложно,
	Понять невозможно ее,
	Зато не любить невозможно.

Парадоксальным является ощущение невозможности сопротивляться злому началу, воплощенному в красивое тело.

Эту же идею, воплощенную в прозе И.Бунина, мы встречаем в рассказе "Красавица". "Чиновник казенной палаты, вдовец, пожилой, женился на молоденькой, на красавице, дочери воинского начальника. Он был молчалив и скромен, а она знала себе цену. Она было невелика и крепко сложена, всегда хорошо одета, очень внимательна и хозяйственна по дому, взгляд имела зоркий". Ее муж и первым браком был женат на красавице, "и все только руками разводили: за что и почему шли за него такие?" "И вот вторая красавица возненавидела его семилетнего мальчика от первой, сделала вид, что совершенно его не замечает". Бунин не описал лица красавицы. Ее "спокойная ненависть к ребенку, видимо, должна ясно представить читателю характер этой самоуверенной, самовлюбленной женщины, красота которой, в ее глазах, была и основанием, и оправданием ее действий"*.

Этот краткий очерк дает нам возможность по-новому посмотреть на заключительные строки стихотворения "Некрасивая девочка".

	…Так что есть красота
	И почему ее обожествляют люди?
	Сосуд она, в котором пустота,
	Или огонь, мерцающий в сосуде?

Радость чужого человека, как своя, полное отсутствие зависти, "умысла худого", младенческая грация души" – вот что такое истинная красота для Николая Заболоцкого.

В этом стихотворении поэт достигает той предельной простоты, которая невнимательному взгляду может показаться примитивностью, но которая требует высокого и сложного мастерства.

В стихах этих лет Заболоцкий создает образ античеловеческого разума, оторванного от души и сердца. В 10-м номере журнала "Новый мир" за 1956 год было опубликовано стихотворение Заболоцкого "Противостояние Марса". Звероподобный дух, полный разума и воли, лишенный сердца и души, – это и тот "дух" фашизма, в борьбе с которым Россия понесла столько жертв, но это и звероподобный дух выродков сталинских времен, это дух всякого холодного, индивидуалистического, лишенного нравственных критериев разума.

	Противостояние Марса
	Подобный огненному зверю
	Глядишь на землю ты мою,
	Но я ни в чем тебе не верю
	И славословий не пою.
	Звезда зловещая! Во мраке
	Печальных лет моей страны
	Ты в небесах чертила знаки
	Страданья, крови и войны.
	........................
	И был он в руку – сон зловещий:
	Война с ружьем наперевес
	В селеньях жгла дома и вещи
	И угоняла семьи в лес.
	Был бой и гром, и дождь, и слякоть, 
	Печаль скитаний и разлук,
	И уставало сердце плакать
	От нестерпимых этих мук.
	И над безжизненной пустыней
	Подняв ресницы в поздний час, 
	Кровавый Марс из бездны синей 
	Смотрел внимательно на нас.
	И тень сознательности злобной
	Кривила смутные черты, 
	Как будто дух звероподобный 
	Смотрел на землю с высоты.
	.........................
	Дух, полный разума и воли, 
	Лишенный сердца и души,
	Кто о чужой не страждет боли,
	Кому все средства хороши.
	Но знаю я, что есть на свете
	Планета малая одна,
	Где из столетия в столетье
	Живут иные племена.
	И там есть муки т печали,
	И там есть пища для страстей,
	Но люди там не утеряли 
	Души естественной своей. 
	Там золотые волны света
	Плывут сквозь сумрак бытия,
	И эта малая планета – 
	Земля злосчастная моя.
		(I, 289)

Конечно, это стихотворение нельзя рассматривать как прямую политическую аллегорию. Образность этого стихотворения тяготеет к символу, символу многогранному, включающему в себя разные пласты смыслов. Надмирное и "бессмысленно страшное величие" становится темой еще одного стихотворения Заболоцкого этого времени – "Казбек".

	Земля начинала молебен
	Тому, кто блистал и царил.
	Но был он мне чужд и враждебен
	В дыхании этих кадил.
	......................
	У ног ледяного Казбека
	Справляя людские дела,
	Живая душа человека
	Страдала, дышала, жила.

	А он, в отдаленье от пашен,
	В надмирной своей вышине,
	Был только бессмысленно страшен
	И людям опасен вдвойне.
		(I, 303)

Мы сказали о многогранности символа в анализируемых стихах, и одной из граней смысла можно считать богоборческую направленность образов "Казбека" и "Противостояния Марса". Нечеловеческая, мучительная тоска, которая скрыта у Заболоцкого даже за самыми строгими и сдержанными образами позднего творчества, связана с традиционной для религиозной мысли проблемой теодицеи. Возможно ли совместить мысль о бытие Божием и то страдание и человеческую боль, которая окружает человека? Вот что мучило сердце Заболоцкого, и в некоторых своих стихах он в символическом виде решал именно эту проблему. Решал он ее по-разному. С одной стороны, в "Казбеке", "Противостоянии Марса", с другой – в "Вокзале", стихотворении "Это было давно".

 


Читайте также другие статьи о жизни и творчестве Н. Заболоцкого:

 Перейти к оглавлению книги "Сохранившие традицию: Н. Заболоцкий, А. Тарковский, И. Бродский"