В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

Писатели и философы, повлиявшие на творчество Заболоцкого

Итак, перед нами совершенно новый образ мира, который сформировался у Заболоцкого не без воздействия идей тех писателей и философов, творчеством которых увлекался Н. Заболоцкий. Круг чтения поэта был очень широк. Здесь Тютчев и Гете, Толстой и Достоевский, Рабле, Свифт, Руставели. Рядом с этими книгами – Григорий Сковорода, украинский философ XVIII века, Агриппа Неттесгеймский, "тайный соглядай" природы, забытый современным научным разумом, Циолковский, Вернадский – ученые, которые могли осветить мыслью "образ мирозданья".

Многое для себя почерпнул Заболоцкий из учения о биосфере В.И. Вернадского. Его фундаментальный труд "Биосфера" вышел в Ленинграде в 1926 году тиражом всего 2000 экземпляров.

В учении Вернадского Заболоцкому особенно нравилось объединение живых существ и всей неживой материи в едином стройном процессе формирования внешней оболочки Земли. Ученый уравнивал живую материю и мертвые неорганические образования перед лицом явлений планетарного масштаба.

В 1931 году Заболоцкому попалась тоненькая – всего на 32 страницы – брошюра К.Циолковского, изданная в Калуге в 1929 году. Название книги – "Растения будущего. Животные космоса. Самозарождение" – сразу же привлекло внимание поэта. В работе Циолковского говорилось о несовершенстве земных организмов, о направлении их развития, о сознательной переделке растений, почвы, состава атмосферы, о будущих совершенных существах и об их отношениях с менее развитыми. Заболоцкий пишет письмо Циолковскому: "Ваши мысли о будущем Земли, человечества, животных и растений глубоко волнуют меня, и они очень близки мне. В моих ненапечатанных стихах и поэмах я, как мог разрешал их. Сейчас, после ознакомления с Вашими трудами, мне многое придется передумывать заново".

В другом письме Заболоцкий пишет о той проблеме, которая остро и мучительно переживалась поэтом – проблеме смерти и личного бессмертия. "Личное бессмертие, – пишет поэт, – возможно только в одной организации. Не бессмертен ни человек, ни атом, ни электрон. Бессмертна и все более блаженная лишь материя – тот таинственный материал, который мы не можем уловить в его окончательном и простейшем виде… Все дело, очевидно, в том, как понимает и чувствует себя человек. Вы, очевидно, очень ясно и твердо чувствуете себя государством атомов. Мы же, Ваши корреспонденты, не можем отрешиться от взгляда на себя, как на нечто единое и неделимое. Ведь одно дело знать, а другое – чувствовать. Консервативное чувство, воспитанное в нас веками, цепляется за наше знание и мешает ему двигаться вперед. А чувствование себя государством есть, очевидно, новое завоевание человеческого гения".

Мы приводим эти отрывки из писем Заболоцкого, чтобы показать духовные поиски поэта. Перед ним вставал вопрос по сути своей религиозный, вопрос о смысле бытия человека, человечества и вселенной в целом. Отвечал на этот вопрос Заболоцкий сугубо материалистически, отвергая личное бессмертие, но при этом присваивая материи атрибуты Божества.

Но совсем по-другому отвечает на те же вопросы, которые задавал себе поэт, любимый им писатель и философ XVIII века Григорий Сковорода. В одном из своих трактатов Сковорода пишет: "Весь мир состоит из двух натур: одна – видимая, другая – невидимая.

Видимая натура называется тварь, а невидимая – Бог.

Сия невидимая натура, или Бог, всю тварь проницает и содержит; везде всегда она, есть и будет. Например, тело человеческое видно, но проницающий и содержащий иное ум не виден.

По сей причине у древних Бог назывался ум всемирный. Ему ж у них были разные имена, например: натура, бытие вещей, вечность, время, судьба, необходимость и проч.

А у христиан знатнейшие ему имена следующие: Дух, Господь, Царь, Отец, Ум, Истина. Последние два имени кажутся свойственнее прочих, потому что ум вовсе есть невещественен, а истина вечным своим пребыванием совсем противна непостоянному веществу"*.

Трудно себя представить, как материалист может любить творчество христианского мыслителя, каким был Григорий Сковорода. Однако же о любви Заболоцкого к философу повествуют не только воспоминания близких поэту людей, но и его собственные стихи. В стихотворении "Вчера, о смерти размышляя" мы читаем:

	И голос Пушкина был над листвою слышен,
	И птицы Хлебникова пели у воды.
	И встретил камень я. Был камень неподвижен,
	И проступал в нем лик Сковороды.
			(I, 181)

Вполне возможно, что именно чтение сочинений великого христианского богослова и писателя произвело переворот в мироощущениях Николая Заболоцкого, душа которого, как и всякая человеческая душа, не могла и не может существовать в мире хаоса и распада, не может примириться со смертью и жаждет бессмертия. Сковорода же один из своих разговоров, например, посвящает воскресению из мертвых. "Нестерпимая тоска разъединения", которая терзает душу Заболоцкого, преодолевается поэтом по-разному, но его представления о бессмертии далеки, конечно, от христианских взглядов и убеждений Григория Сковороды. Разные варианты утопии, которые казались Заболоцкому выходом из тупика, он предлагает и читателю, но все эти утопии строятся по эту сторону бытия. Вот, например, утопия земного рая в стихотворении "Венчание плодами":

	Отныне все прозрачно и кругло
	В моих глазах. Земля в тяжелых сливах,
	И тысячи людей, веселых и счастливых, 
	В ладонях держат персики, и барбарис 
	На шее девушки, блаженствуя, повис.
	И новобрачные, едва поцеловавшись,
	Глядят на нас, из яблок приподнявшись,
	И мы венчаем их, и тысячи садов
	Венчают нас венчанием плодов.

Райскому блаженству Адама и Евы, о котором иронически повествует Заболоцкий в первой части стихотворения, поэт противопоставляет рай на Земле, рай без Бога (характерно, что новобрачных венчает не Бог, а люди). Но это райское блаженство на земле не отменяет смерти.

	Когда плоды Мичурин создавал,
	Преобразуя древний круг растений,
	Он был Адам, который сознавал
	Себя отцом грядущих поколений.
	Он был Адам и первый садовод,
	Природы друг и мудрости оплот,
	И прах его, разрушенный годами,
	Теперь лежит, увенчанный плодами.
			(I, 165)

Другой вариант поэтической утопии Заболоцкий создает в стихотворении "Метаморфозы":

	Как все меняется! Что было раньше птицей,
	Теперь лежит написанной страницей;
	Мысль некогда была простым цветком;
	Поэма шествовала медленным быком;
	А то, что было мною, то быть может,
	Опять растет и мир растений множит.
	Вот так, с трудом пытаясь развивать
	Как бы клубок какой-то сложной пряжи, 
	Вдруг и видишь то, что должно называть 
	Бессмертием. О, суеверья наши!
			(II, 143)

Здесь бессмертие – взаимопревращение разных форм жизни, метаморфозы вещей и явлений. Но загадка смерти, тайна личного бессмертия здесь тоже не решена, не открыта. Поэтому с таким постоянством возвращался Заболоцкий к теме смерти и бессмертия. Следует отметить, что чтение Сковороды легло на благодатную почву: в детстве Н.Заболоцкий, по его собственным воспоминаниям, прислуживал в алтаре собора и особенно любил всенощные бдения: "…тихие всенощные в полутемной, мерцающей огоньками церкви невольно располагали к задумчивости и сладкой грусти. Хор был отличный, и когда девичьи голоса пели "Слава в вышних Богу" или "Свете тихий", слезы подступали к горлу, и я по-мальчишески верил во что-то высшее и милосердное, что парит высоко над нами и, наверное, поможет мне добиться настоящего человеческого счастья" (I, 506).

Итак, мы попытались ответить на вопрос, как произошел переворот в мироощущении Н.Заболоцкого, в раннем творчестве которого мир предстает перед нами как "сумасшедший бред", как мертвое механическое пространство, заселенное подобиями живых людей. В поэзии Заболоцкого 30-х годов, как мы показали, начинает формироваться новая система категорий мироощущения; центральными из них были категории разума и жизни.

 


Читайте также другие статьи о жизни и творчестве Н. Заболоцкого:

 Перейти к оглавлению книги "Сохранившие традицию: Н. Заболоцкий, А. Тарковский, И. Бродский"