В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

4. Иван Бездомный, ставший Иваном Николаевичем Поныревым

Оба главных героя — и Иешуа, и Мастер — имеют в романе по одному ученику: Иешуа — Левия Матвея, Мастер — Ивана Бездомного. Причем исходное состояние и того и другого ученика было самым неподходящим, непрезентабельным: Левий Матвей был мытарем, то есть сборщиком налогов1; Бездомный-Понырев был вначале романа невежественным антирелигиозным поэтом, пишущим поэтические "изделия" на заказ. С ним мы встречаемся в первой главе романа, причем одел его Булгаков довольно пестро, что является отражением внутренней неупорядоченности, отсутствия вкуса, культуры у молодого поэта: это был "плечистый, рыжеватый, вихрастый молодой человек в заломленной на затылок клетчатой кепке — был в ковбойке, жеваных белых брюках и в черных тапочках", "бойкие зеленые глаза" (по деталям одежды — явно не "иностранец", так как появившийся тут же "иностранец" Воланд был, что подчеркнуто повествователем, "в заграничных, в цвет костюма, туфлях").

Первоначальные варианты имени Ивана Бездомного — Антоша Безродный, Иванушка Попов, Иванушка Безродный2.

Став учеником Иешуа, Левий бросил деньги на дорогу, а Бездомный отказался от привилегии быть членом писательского союза. Смысл метаморфозы того и другого очевиден: истина не закрыта для любого, у кого хватает мужества ее искать.

Но как Мастер оказался менее стойким, чем Иешуа, так и ученик Мастера — Иван Бездомный — "слабее" Левия Матвея и не может считаться истинным продолжателем дела своего учителя (как, впрочем, и Левий Матвей). Иван Бездомный не написал продолжения романа об Иешуа, как завещал ему Мастер. Напротив, Бездомный "вылечился" от порчи, напущенной на него преступными гипнотизерами, и только "в весеннее праздничное полнолуние" ему открывается часть истины Мастера, которую он вновь забывает при пробуждении. Один из исследователей — П. Палиевский — даже считает Ивана Бездомного главным героем романа: он один остается в этом мире после всех скандальных событий, все, что произошло в романе, привело его к исправлению, к очищению. Эта его эволюция выражена и в семантике имени, в перемене имени: в Эпилоге романа он уже не Иван Бездомный, а профессор-историк Иван Николаевич Понырев.

Мотив дома занимает в произведениях М. Булгакова особое место, как символ нравственной устойчивости человека, его причастности к культурной традиции, к Дому и Роду (вспомним дом — крепость Турбиных в "Белой гвардии"). Человек, лишенный дома, ощущения дома, лишается очень многого в этом мире. Перемена имени персонажа в данном случае свидетельствует о приобщении к культурным и нравственным истокам.

Купание Ивана Бездомного в Москве-реке у храма Христа Спасителя, где до разрушения храма был гранитный спуск к реке и гранитная купель ("Иордань") в память о крещении Иисуса Христа, — это как бы знак нового рождения персонажа, то есть речь может идти о крещении Бездомного. Но очевидно также, что это купание носит пародийный характер (как и антиобрядовый бал у сатаны в романе) — то есть оно является одновременно и пародией на крещение, устроенное для атеиста Ивана Бездомного нечистой силой3.

Следствием такого двусмысленного "крещения" является и двусмысленное прозрение Ивана Бездомного — он не написал продолжения романа, он все забыл, и только раз в год он ощущает смутную тревогу и беспокойство как напоминание о случившемся: "Ежегодно повторяется с Иваном Поныревым одно и то же… Перед нами — дурная бесконечность, движение по кругу. “Так, стало быть, этим и кончилось? — Этим и кончилось, мой ученик…” С уходом Мастера утрачивается целостность его романа; никто не может не только продолжить его, но даже связно воспроизвести… Мастер уходит из романа вместе со своим словом о ми ре, другого же слова, ему наследующего, в эпилоге не слышно"4.

Образ Ивана Бездомного также укоренен в литературе 1920-х годов: по мнению исследователей, прототипом его является известный поэт-атеист 1920-х годов Демьян Бедный (автор "поэмы"-пасквиля "Как четырнадцатая дивизия в Рай вошла", оскорбляющей религиозные чувства верующих). В двадцатые годы были распространены такие псевдонимы среди поэтов, как Бедный, Безыменский, Голодный и т.д., в противовес аристократическим фамилиям ушедшей буржуазной эпохи и как знак разрыва с "ненавистным" прошлым: предполагалось, что новый мир должен строиться заново и надо отречься от всего, что отягощает человека. Как писал поэт В. Луговской:

	Хочу позабыть свое имя и званье,
	На номер, на литер, на кличку сменять.

Эта идея безымянности, стремление стать одним из многих, воспевание массы в ущерб личности было поставлено, как мы знаем, в центр романа Е. Замятина "Мы". Отказ от опыта предшествующих поколений, по Булгакову, без условно является гибельным, и к пониманию этой мысли приводит в финале своего романа Иванушку Бездомного М. Булгаков.

 


 Читайте также другие статьи по творчеству М.А. Булгакова и анализу романа "Мастер и Маргарита":

 Перейти к оглавлению книги "Еретики" в литературе: Л. Андреев, Е. Замятин, Б. Пильняк, М. Булгаков