В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

Биография Б.А. Пильняка

Борис Андреевич Пильняк (настоящая фамилия — Вогау1) родился 11 октября 1894 года в Можайске. Отец — из волжских немцев, ветеринар. Первый класс гимназии Пильняк проходил в Саратове, последний — в Нижнем Новгороде. В 1920 году окончил Московский Коммерческий институт.

Печататься начал с 1915 года. В этом же году появился и псевдоним — Пильняк, по названию местности, где начинающий писатель не раз бывал у родственников2. Концептуальным для творчества Б. Пильняка стал один из ранних его рассказов — рассказ "Смертельное манит" (1918), присутствие темы которого так или иначе ощущается во многих поздних произведениях писателя. В 1918 году вышел сборник рассказов "“С последним пароходом” и другие рассказы". В 1919 году — сборник "Былье", далее — в 1920–1930-е годы — вышло несколько сборников рассказов и очерков. Сюжеты произведений Пильняка развивались в основном в русской провинции, где, по мнению Пильняка, и находилась подлинная Россия.

В 1917 году состоялось венчание Б. Пильняка с Марией Алексеевной Соколовой, и молодые поселяются в Коломне, в доме родителей. Коломна отразилась во многих произведениях писателя.

В 1921 году был создан экспериментальный, модернистский роман Б. Пильняка "Голый год" — роман о революции, который вышел одновременно в Москве, Петербурге и Берлине и сразу же прославил имя писателя. Название первого романа — типично пильняковское. А.И. Солженицын по этому поводу пишет: "Голый год. Почему так названо? Вначале думаешь: год — голодный? год — нищий для страны? Оказывается, нет: голый — как обнажение человеческих инстинктов (а затем и тел)"3.

В романе революция и ее движущие силы представлены как проявление стихийных сил русского народа. Писатель понимал, что взвихренная революционная эпоха требует новых методов изображения, нового литературного языка, новых ритмов. Роман "Голый год", как и знаменитая поэма о революции А. Блока "Двенадцать", — это многоголосая симфония революции, в которой отчетливо слышны различные голоса бурной революционной эпохи. Сюжетное начало, которое скрепляло бы повествование, организовывало его, в романе чрезвычайно ослаблено, что затрудняет его чтение и понимание. Автор же (вслед за А. Белым, утверждавшим, что "Революцию взять сюжетом почти невозможно в эпоху течения ее") исходил из того, что революционный хаос, стихийность революции и невозможно организовать сюжетом, роман должен быть полифоничным, фрагментарным, как полифонична, хаотична и сама революционная эпоха. Е. Замятин в связи с этим писал в своей статье "Новая русская проза" в 1923 году: "У Пильняка никогда не бывает каркаса, у него — сюжеты — пока еще простейшего, беспозвоночного типа, его повесть или роман, как дождевого червя, всегда можно разрезать на куски — и каждый кусок, без особого огорчения, поползет своей дорогой".

Импрессионистичность (М. М. Голубков), фрагментарность, даже хаотичность произведений Пильняка были укоренены в эпохе, которая переворотилась и только укладывалась, привычные связи были разорваны, и их надо было восстанавливать заново. Человеку надо вновь было постигать, структурировать мир, находить в нем свое место. Эта задача была ответственной и трудной, и Н. Д. Тамарченко, один из исследователей творчества Б. Пильняка, пишет: "В ситуации распада готовых социально-исторических форм и связей возникла возможность выбора будущего, возвращения человеку права определять смысл и связь явлений. Художественный поиск единства мира в условиях “принципа одновременности” и рождает новый тип большой эпиче ской формы, ориентированный прежде всего на традицию романов Достоевского. Таковы “Петербург” А. Белого и — как одно из его непосредственных следствий — “Голый год” Б. Пильняка"4.

В романе "Голый год" был заявлен и особый, непривычный тип героя эпохи революции, который долгие годы воспринимался критикой негативно и являлся свидетельством неспособности создать полноценные жизненные характеры. Это так называемые "кожаные куртки" Бориса Пильняка, — герои-схемы, лишенные психологической убедительности. Вот как они выглядят в "Голом годе": "Кожаные люди в кожаных куртках — большевики!" — каждый в стать, кожаный красавец, каждый крепок, и кудри кольцами под фуражкой на затылок… Из русской рыхлой корявой народности — лучший отбор. И то, что в кожаных куртках, — тоже хорошо: не подмочишь этих лимонадом психологий, так вот поставили, так вот знаем, так вот хотим, и — баста!"

Между тем "кожаные куртки" Б. Пильняка — это верный, символически обобщенный социально-психологический тип того времени: фанатик, лишенный рефлексии, колебаний, движимый ненавистью к старому миру. Б. Пильняк открыл в литературе целую галерею близких по духу персонажей: это Курт Ван в романе К. Федина "Города и годы", Левинсон в фадеевском "Разгроме", Макар Нагульнов в "Поднятой целине" М. Шолохова, Дараган в пьесе М. Булгакова "Адам и Ева", Стрельников в романе Б. Пастернака "Доктор Живаго", Лев Меклер в повести В. Гроссмана "Все течет", воспроизведенные с большей или меньшей психологической убедительностью5.

Об отношении Б. Пильняка к большевикам, к революции — главный вопрос того времени — красноречиво свидетельствует его собственное признание: "…не признаю, что надо писать захлебываясь, когда пишешь об РКП, как делают очень многие, особенно квазикоммунисты… Я — не коммунист и поэтому не признаю, что я должен быть коммунистом и писать по-коммунистически, — и признаю, что коммунистическая власть в России определена не волей коммунистов, а историческими судьбами России, и поскольку я хочу проследить (как умею и как совесть моя и ум мне подсказывают) эти российские исторические судьбы, я с коммунистами"6.

Б. Пильняка справедливо называют писателем путешествующим — он объехал буквально весь мир: Европа, Америка, Япония, Китай — вот география его поездок. В 1922–1923 годах он предпринял поездку за границу — в Германию и Англию. После поездки — в 1924 году — появились "Английские рассказы". Зарубежные поездки писателя 1920–начала 1930-х годов принесли ему мировую известность как революционному писателю-модернисту.

В 1924 году выходит трехтомник, укрепивший славу писателя. В том же году писатель разводится с Марией Алексеевной и уезжает в Москву к Ольге Сергеевне Щербиновской, актрисе Малого театра, брак с которой продолжался до начала 1930-х годов.

В 1925 году был написан роман "Машины и волки".

В 1926 году вышла скандальная "Повесть непогашенной луны", которая была запрещена, а ее автору пришлось оправдываться, поскольку современники связывали сюжет повести с загадочной гибелью командарма Фрунзе.

В 1920–1930-е годы были написаны также рассказ "Жених во полуночи" (1925), повести "Иван Москва" (1927), "Мать сыра-земля" (1927), "Штосс в жизнь" (1928), роман "Двойники" (1933) и многие другие.

В 1929 году в Берлине была опубликована повесть "Красное дерево", что послужило поводом для начала кампании травли писателя, снятия его с поста председателя "Всероссийского союза писателей". В защиту Б. Пильняка и других писателей, подвергшихся гонениям, выступил М. Горький: "У нас образовалась дурацкая привычка втаскивать людей на колокольню славы и через некоторое время сбрасывать их оттуда в прах, в грязь…" (Статья "О трате энергии", 15 сентября 1929 года). В условиях небывалой прежде травли Пильняк пишет письмо И. Сталину: "Иосиф Виссарионович, даю Вам честное слово всей моей писательской судьбы, что если Вы мне поможете сейчас поехать за границу и работать, я сторицей отработаю Ваше доверие. Я прошу Вас помочь мне. Я могу поехать за границу только лишь революционным писателем. Я напишу нужную вещь… Я должен говорить о моих ошибках. Их было много… Последней моей ошибкой (моей и ВОКСА) было напечатание “Красного дерева”"7. Современный читатель конца 1980–начала 1990-х годов, разумеется, вспомнит другие письма к Сталину, написанные другими писателями: М. Булгаковым, Е. Замятиным…

Да, Пильняк был непоследователен, противоречив, многократно начинал с "белого листа", но — он писатель, художник, и этим он прежде всего и интересен. О художественном новаторстве, значении Б. Пильняка хорошо сказал А. В. Луначарский, отвечая яростным критикам: "Быть может, вам не нравятся романы Пильняка; он, может быть, несимпатичен вам, но если вы до такой степени ослепли, что не видите, какой огромный он дает материал реальных наблюдений и в каком рельефном сочетании.., если вы совершенно не чувствуете яркости положений, курьезности точек зрения, на ко торые он становится, то вы безнадежны, и это ужас для вас не только как для критика, но даже как для человека. Это значит, что вы анализировать не умеете, что вы от секли себе возможность наслаждаться и больше знать, потому что в искусстве наслаждение идет вместе с познанием"8.

В конце 1920–начале 1930-х годов Б. Пильняк приходит к пониманию необходимости смены языка, необходимости писать проще, о чем он сообщал Е. Замятину: "Так, как писал раньше, писать не хочу, надоело и слишком просто — “мудрить” ведь легче всего, — и мудрствую теперь над простотой, очень трудно. — Это по двум причинам: 1) революция кончена, и у всех похмелье, “еретичество” теперь новое, надо подсчитывать, и в подсчете получается, что Россия, как была сто лет назад, так и теперь, — и Россия не в Москве и Питере (эти — за гоголевских троек ходят), а — там, где и людей-то нет, а один зверь; 2) у нас под глазами уже морщинки, растем, на месте топтаться не стоит".

В начале 1934 года Пильняк женился в третий раз — на студентке ВГИКА Кире Георгиевне Андрониковой.

Новый роман Б. Пильняка — "Волга впадает в Каспийское море" (1930) — свидетельствует о стремлении писателя примириться с властью, о приятии господствовавшей точки зрения на происходящие события. Несмотря на яростную критику, Пильняка продолжали печатать, вышло его восьмитомное собрание сочинений (1929–1930), а на первом съезде советских писателей в 1934 году он был избран членом Правления — руководящего писательского органа.

В 1935 году был написан роман "Созревание плодов".

В 1936 году писатель переехал в подмосковный дачный поселок Переделкино, где были выделены дачи для советской писательской элиты — К. Федина, Л. Леонова, Б. Пастернака и других.

Однако ощущение приближающейся катастрофы не покидало Б. Пильняка: в ожидании ареста сжигались в Переделкине "опасные" рукописи, документы, письма; многое исчезло при аресте. От своей судьбы Б. Пильняк, что называется, не ушел: в 1937 году он стал жертвой репрессий. 28 октября 1937 года был арестован, 21 апреля 1938 года ему был вынесен смертный приговор и в тот же день (по другим сведениям — на другой день) Б. Пильняк был расстрелян. Он был обвинен в том, что наряду с участием в "антисоветской, троцкистской диверсионно-террористической организации" также "являлся агентом японской разведки".

Реабилитирован Б.А. Пильняк был в 1956 году. Со времен перестройки (после 1987 года) выходят многочисленные произведения, документальные и мемуарные материалы, критические работы о творчестве писателя.

В настоящее время издано трехтомное собрание сочинений Б. Пильняка (1994).

 


 Читайте также другие статьи по творчеству Б.А. Пильняка и анализу "Повести непогашенной луны":

 Перейти к оглавлению книги "Еретики" в литературе: Л. Андреев, Е. Замятин, Б. Пильняк, М. Булгаков