В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

4. Роль художественной детали


Ни одной второстепенной детали, ни одной лишней черты:
только суть, экстракт, синтез, открывающийся глазу
в сотую долю секунды, когда... заострены все чувства.
Сегодняшний читатель и зритель сумеет договорить
картину, дорисовать слова... Здесь — путь к совместному
творчеству художника и читателя или зрителя.

Е. Замятин

 

При всем разнообразии способов передачи психологического состояния персонажей преобладающим является косвенный психологизм, т.е. передача психологического состояния в его внешнем выражении: жесте, характере речи, мимике.

Прямого анализа психологического переживания такой способ передачи психологии лишен, сам психологический подтекст остается в глубине. Однако такой способ передачи психологии чрезвычайно уплотняет повествование и, что очень важно, придает узнаваемость, запоминаемость персонажам романа. В романе идей, идеологическом романе, это немаловажное качество, поскольку в таком произведении персонажи, как правило, ценны не сами по себе, не своим внутренним миром, неповторимостью, а как иллюстрации к тем или иным идеям, неизбежно выпрямленные, плоскостные.

Особенно важной здесь является художественная деталь, всегда в той или иной мере значимая в любом произведении. В эстетике Е. Замятина художественная деталь лидирует, является ведущим принципом организации портрета героя, что определяется общим импрессионистическим характером изображения.

Одним из традиционных, классических приемов характеристики персонажа является художественная деталь.

Е. Замятин «прибегает к гротескному принципу типизации. Он не ставит цель проникнуть в глубины психологии, раскрыть диалектику души персонажей. Замятинский психологизм скрыт в подтексте его произведений. На поверхности остается внешний портрет героя, нарисованный крупными мазками, яркими красками. В портретной живописи Замятина преобладающей является поэтика постоянной детали, имеющей чаще всего иронически-гротескную окраску. Обыгрывая деталь, писатель подчеркивает определяющую черту характера персонажа, его психологии и нравственных принципов»1.

Внешне зримым предстает общий внешний облик персонажей: I-330 — «тонкая, упрямо-гибкая, как хлыст»; О — «состоящая из окружностей»; S — «дважды изогнутый».

Из художественных деталей особенно наглядны жесты, руки персонажей романа. Причем в творчестве Е. Замятина деталь становится лейтмотивной, то есть она повторяет ся, как правило, не однажды. Особенно яркий в этом отношении пример — руки Д-503, самая колоритная деталь внешности этого героя. Помимо рук, из портретных деталей в его портрете упоминаются только «прочерченные по прямой брови». Нельзя сказать, что руки Д-503 значительно отличаются от рук обычного мужчины: они «все в волосах, лохматые — какой-то нелепый атавизм. Я протянул руку и — по возможности посторонним голосом — сказал: — Обезьяньи»; «Или это — мои лапы… — мои мохнатые лапы. Я не люблю говорить о них — и не люблю их: это след дикой эпохи», «ужасная, обезьянья рука». Однако эта деталь для героя замятинского романа выбрана в качестве репрезентативной, она становится особенно заметной, ведь все остальные нумера — нерасчлененная единообразная масса, в которой трудно выделить кого-либо в отдельности. Все нумера практически неразличимы: «круглые, гладкие шары голов», они представляют собой нечто «счастливое среднее арифметическое». На этом фоне атавистический недостаток героя служит указанием на то, что в нем таится человек естественный, дикий, древний, а не человек-автомат, как все остальные нумера. Об этом свидетельствует хотя бы уже тот факт, что Д-503 пишет не предписанные «трактаты, поэмы, манифесты, оды или иные сочинения о красоте и величии Единого Государства» (это жанры классицизма с его утверждением победы разума над чувства ми), а — дневник, хотя и в форме конспектов, но все же глубоко личностный, исповедально-лирический жанр. Приводя «атавистическую» деталь внешности Д-503, автор романа как бы предупреждает читателя, что в случае с его героем устойчивая модель психологического (вернее, механического) поведения граждан в Едином Государстве может дать сбой. В дальнейшем это и происходит: Д-503 обретает собственную психологическую определенность, неповторимость, которую, однако, вновь утрачивает в финале романа.

Руки являются важным средством характеристики Благодетеля, причем эта деталь в данном случае наполняется идеологическим, социально-психологическим содержанием. Во время праздника Единомыслия мы видим Благодетеля глазами граждан Единого Государства, мы смотрим на Благодетеля снизу вверх. При этом внешность Благодетеля неизбежно деформируется — непосредственно перед нами оказываются его руки:

Лица отсюда, снизу, не разобрать: видно только, что оно ограничено строгими, величественными квадратными очертаниями. Но зато руки,.. так иногда бывает на фотографических снимках: слишком близко, на первом плане поставленные руки — выходят огромными, приковывают взор — заслоняют собою все. Эти тяжкие, пока еще спокойно лежащие на коленях руки — ясно: они — каменные, и колени — еле выдерживают их вес… И вдруг одна из этих громадных рук медленно поднялась — медленный, чугунный жест.

Жест в этом портретном описании становится символом давления государства на человека. Нет лица, личности, но есть человек-функция. На этом месте мог бы быть любой другой, важна не его психологическая, эмоциональная, творческая уникальность, а важна его роль носителя власти. Благодетель тоже винтик Единого Государства, хотя и находится на вершине власти. Социальная, функциональная определенность персонажей в романе Замятина обусловливает и особенности их психологического восприятия и поведения.

Позднее, в другой ситуации, Д-503 видит Благодетеля по-иному: на самом же деле Благодетель — это вполне обычный, даже заурядный человек: «Передо мной сидел лысый, сократовски лысый человек, и на лысине — мелкие капельки пота». Подчеркиваются не глаза — зеркало души, не воля, не что-то необычное во внешности Благодете ля. Но эта деталь, кстати, тоже указывает на естественное человеческое начало в облике Благодетеля, который на стадионе больше походил на монумент. Оказывается, и он — человек, а обезличивание, номера, униформы — все это навязано человеку в Едином Государстве.

Значимы и другие художественные детали в романе. Во внешности поэта R-13 выделяются «толстые, негрские губы» — символ эмоциональной непосредственности, простодушия: «— Эй, математик, замечтался! — Я вздрогнул. На меня — черные, лакированные смехом глаза, толстые, негрские губы. Поэт R-13, старый приятель — и с ним розовая О». R-13 воспринимается в ассоциативной связи с образом другого поэта, чье изображение Д-503 видит в Древнем Доме: «С полочки на стене прямо в лицо мне чуть приметно улыбалась курносая асимметрическая физиономия какого-то из древних поэтов (кажется, Пушкина)». И негрские губы, и трагическая судьба национально го гения проецируются на трагическую судьбу поэта R-13, погибающего в финале романа: «R-13 говорил захлебываясь, слова из него так и хлещут, из толстых губ — брызги; каждое "п" — фонтан, "поэты" — фонтан». «Мокрые, лакированные губы добродушно шлепнули: Ну чего там…» Далее смутное беспокойство, угнетенное психологическое состояние R-13 передается следующим образом: «Толстые губы висели, лак в глазах съело». Губы как художествен ная деталь сопровождают поэта до финала романа, где он погибает: «Он лежал на спине… Я узнал толстые, негрские и как будто даже сейчас еще брызжущие смехом губы. Крепко зажмуривши глаза, он смеялся мне в лицо. Секунда — я перешагнул через него и побежал…»

R-13, как и другие мужские нумера, — двойственный персонаж. Ему также свойствен страх невыполнения своего долга перед Государством, он — Государственный Поэт, сочинитель сонета под названием «Счастье» — «редкой по красоте и глубине вещи» (по словам Д-503):

	Вечно влюбленные дважды два, 
	Вечно слитые в страстном четыре, 
	Самые жаркие любовники в мире — 
	Неотрывающиеся дважды два… 

Но R-13 эмоционален, а это чисто человеческое качество, он «естественный человек», член антигосударственной организации МЕФИ. Е. Замятин утверждал, что его герой Д-503 — это он сам (то есть автор), и присутствие автобиографической линии в романе побуждает усматривать «прототипов» и для других персонажей романа из круга знакомых, современни ков Е. Замятина. Например, R-13 вызывает ассоциации с поэтом Н. Гумилевым, основанием для чего служит наличие африканской темы в поэзии Н. Гумилева, а также его мечта «сделать поэзию точной наукой. Своеобразной математикой» (как R-13)2. Е. Замятин и Н. Гумилев, по воспоми наниям Ю. Анненкова, были близки в своем отношении к литературе и к жизни: оба были людьми «редкой дисциплины, сосредоточенной воли, выдержки... Тот и другой твердо знали, что мастерство достигается упорной работой».

В соответствии с тем же вариантом интерпретации образной системы романа "Мы" существует связь между образом I-330 и А. Ахматовой, и по внешности, и по характеру, и особенностям поэзии. С I-330 «связана идея страдания и скорби, ее лицо словно бы перечеркнуто крестом, который образуют ее брови и складки у рта. Общеизвестно прославление Ахматовой "безысходной боли"»3.

Кстати, губы в роли выразительной художественной детали в романе Е. Замятина нам встретятся не раз, но иной будет их характеризующая функция. У врача в Медицинском Бюро «сверкнули лезвием ножницы-губы». Но эта характеристика врача скорее отражает психологическое состояние Д-503 и — зеркально — атмосферу медицинского кабинета с его хирургическими инструментами и прочими атрибутами. Этот пример подтверждает, что та или иная портретная деталь предстает в романе в контексте как предметное отражение и выражение окружающей героя в данный момент обстановки.

Репрезентативной деталью (до плакатности резкой, гротескной) еще одного персонажа — Хранителя S-4711, — подслушивать и высматривать для которого является профессиональным занятием, являются уши: Я [Д-503] «захолонул: внизу — вписанная в темный квадрат тени от оконного переплета, размахивая розовыми крыльями-ушами, неслась голова S». Именно с этой портретной деталью остается в читательском восприятии данный персонаж.

 


 Читайте также другие статьи по творчеству Е.И. Замятина и анализу романа "Мы":

 Перейти к оглавлению книги "Еретики" в литературе: Л. Андреев, Е. Замятин, Б. Пильняк, М. Булгаков