В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

Женские образы в романе (I-330, O-90, Ю)

…у Замятина так хорошо, интимно
и нежно удаются женские типы:
они у него все особенные.
А. Воронский

 

Еще в 1920-е годы современниками Е. Замятина было замечено, что женские персонажи писателю особенно удаются. Как утверждал критик А. Воронский, «лиризм Замятина особый. Женственный. Он всегда в мелочах, в еле уловимом… Может быть, от этого у Замятина так хорошо, интимно и нежно удаются женские типы: они у него все особенные, не похожие друг на друга, и в лучших из них, любимых автором, трепещет это маленькое, солнечное, дорогое, памятное, что едва улавливается ухом, но ощущается всем существом»6. Знание Е. Замятиным женской психологии, понимание женской души (не такое уж распространенное явление среди писателей-мужчин) побуждает вспомнить А. Пушкина, Л. Толстого, А. Чехова, их любимых героинь.

В целом герои-мужчины в романе "Мы" более рационалистичны, прямолинейны, обладают менее стойким характером, им свойственна рефлексия, колебания. В своем понимании различий мужского и женского начала Е. Замятин был близок русскому философу Н. Бердяеву, который писал о мужском и женском началах: «Женщина более связана с душой мира, с первичными стихиями, и через женщину мужчина приобщается к ним. Мужская культура слишком рационалистична, слишком далеко ушла от непосредственных тайн космической жизни, и возвращается к ним она через женщину»7.

Эту особенную тайну мы явственно ощущаем в женских персонажах романа — в образах I-330 и О-90, — ярких, неповторимых, запоминающихся, и этому запоминанию нисколько не мешает отсутствие у них традиционных женских имен. Такова сила авторской фантазии и авторского мастерства. Ведь нередко бывает так в произведениях многих авторов, что у женских персонажей есть и имя-фамилия, и внешность вроде бы выписана, и характер довольно определенный, но отличить их друг от друга трудно и запомнить невозможно. Замятин же всегда живописен, пластичен, умеет выбрать немногие, но характерные для героини черты, которые и делают облик зримым.

Именно I-330 и О-90 — сильные характеры, — не колеблясь, противостоят Единому Государству в отличие от рефлексирующих мужских нумеров, при том, что обе героини — совершенно разные по психологии, внешности, жизненным целям.

О-90. Ее внешний портрет «повторяет» ее имя:

Милая О! — мне всегда это казалось — что она похожа на свое имя: сантиметров на 10 ниже Материнской Нормы — и оттого вся кругло обточенная, и розовое О — рот — раскрыт навстречу каждому моему слову. И еще: круглая, пухлая складочка на запястье руки — такие бывают у детей.

При существующей в Едином Государстве «науке детоводства» О-90 не может стать матерью, иметь ребенка — она ниже Материнской Нормы на десять сантиметров. Но отлучение от материнского долга О-90 осознает как трагедию. Символичен и здесь выбор «имен». Имя О-90 выбрано прежде всего по принципу графическому: носительница этого имени-нумера спокойна, округла, действует на героя успокаивающе с ее милыми пустяками, с ее голосом, секундная стрелка которого опережает минутную — скорость мысли. Ее постоянный отличительный цвет — розовый. «О-90 — носительница постоянного замятинского розового цвета женственности, материнства и детскости. Символично уже ее имя. Буква “О” — древнейшая в мире буква. Она более 2000 лет не изменяет своей формы и как нельзя подходяще выбрана Замятиным для знакового обозначения Вечной Женственности»8.

Особую гармонию ее образ приобретает во время ожидания ею ребенка, о чем она так долго просила Д-503:

Вся она была как-то по-особенному, законченно, упруго кругла. Руки и чаши грудей, и все ее тело, такое мне знакомое, круглилось и натягивало юнифу: вот сейчас прорвет тонкую материю — и наружу, на солнце, на свет. Мне представляется: там, в зеленых дебрях [в мире за Зеленой Стеной. — В. К.], весною так же упрямо пробиваются сквозь землю ростки — чтобы скорее выбросить ветки, листья, скорее цвести.

В портрете О-90 также фиксируются руки, вернее, «детская складочка на руке», которая напоминает «складочку на руке» ребенка. Эта деталь свидетельствует о наивности, непосредственности, естественности этого персонажа. Упоминаются и глаза О-90: «круглые синие глаза», «синие окна внутрь», глаза ясные и доверчивые. У О-90 — «крепкое кольцо розовых рук», «розовая» улыбка… Репрезентативной ее портретной деталью становится округлость, выраженная зримо в ее «имени» (О-90), и «розовый круг рта»: «И к изумлению своему увидел: розовый круг рта — сложился в розовый полумесяц, рожками книзу — как от кислого». Вид готовой заплакать О передается следующим образом: «Розовый полумесяц дрожал», «R — брызнул фонтаном, О — розово, кругло смеялась»; «О взглянула на R; ясно, кругло взглянула на меня, щеки чуть-чуть окрасились нежным, волнующим цветом наших талонов».

Со смертью главных героев романа жить остается О-90, в которой зародилась новая жизнь. О-90 уходит за Зеленую Стену, в мир естественной природы, ее будущее полно неясностей, поскольку гарантированного безоблачного счастья этот мир не сулит, но на нее и ее ребенка — будущее человечество — возлагает надежды автор и мы, читатели. В этом смысле роман заканчивается открытым финалом — прославлением Вечной Женственности. В этом «синтетическом», неореалистическом (как говорил Е. Замятин) образе соединяется реалистическое и символическое начало. Причем символика является довольно прозрачной и также укорененной в христианской символике — в образе Матери и Младенца. И уже одно то, что О-90 решилась на подвиг материнства, является возможным залогом спасения человечества.

I-330. Совсем другая и по внешнему облику, и по характеру: «тонкая, резкая, упрямо-гибкая, как хлыст». Латинское I (не русское «и») в зрительном плане представляет эту элегантность, угловатость, стойкость (стойкий, сильный характер), резкость I-330, что усиливается и такой деталью, как «острые белые зубы». В то же время при произнесении гласный звук [i] звучит по-женски мягко и нежно, как бы нейтрализуя графическую резкость буквы I (к цифровой символике в «имени» обратимся позднее). Вспомним слова Е. Замятина о том, что если представить зримо облик персонажа, то предсказуемы и его поступки в произведении.

В терминологии Е. Замятина героиня — еретичка, бунтарка, революционерка. Она находится среди заговорщиков, цель которых — захватить строящийся космический корабль «Интеграл». Под ее влиянием и Д-503 перестает быть добросовестным винтиком государственной машины.

Все в I-330 являет собой вызов Единому Государству — установленному порядку, стандарту, унифицированному миру. Ее фантазии в одежде воспринимаются как своеволие, как вызов, свидетельствуют об осознании личностного начала. Героиня будоражит воображение Д-503, пробуждает в нем способность любить, думать, сомневаться. Переодевания I-330 играют важную роль в романе. Вот какой (не в юнифе) видит ее Д-503 во время одной из первых встреч: она «была в коротком, старинном ярко-желтом платье, черной шляпе, черных чулках. Платье легкого шелка — мне было ясно видно: чулки очень длинные, гораздо выше колен, — и открытая шея…» Столкновение черного и желтого — это классическое обозначение тревожности, драматичности ситуации, необходимости перемен (вспомним желтые цветы и черное пальто Маргариты в «Мастере и Маргарите» перед встречей с Мастером).

И еще несколько примеров необычности одежды I-330: «Я обернулся. Она была в легком, шафранно-желтом, древнего образца платье. Это было в тысячу раз злее, чем если бы она была без всего. Две острые точки — сквозь тонкую ткань, тлеющие розовым — два угля сквозь пепел. Два нежно-круглых колена…» Розовый цвет и здесь является предвестием любви, это цвет женственности и нежности. Но и розовый цвет, как и синий, профанируется в Едином Государстве: розовыми являются сексуальные талоны. Желтый цвет, раздражающий, служит вызовом, демонстрацией непокорности I-330. Перемена одежды становится знаковой, она является предощущением развивающегося впоследствии идеологического противостояния Единому Государству: «Она была в фантастическом костюме древней эпохи: плотно облегающее черное платье, остро подчеркнуто белое открытых плечей и груди и эта теплая, колыхающаяся от дыхания тень между… и ослепительные, почти злые зубы». Торжественно-траурное сочетание черного и белого цветов в одежде I-330 является здесь также предвестием той роли, которую она сыграла в жизни Д-503, и ее собственной трагической смерти.

Имя и нумер I-330, возможно, указывает на возраст Христа в момент его жертвенного подвига, умноженный на 10. В этом факте, видимо, содержится указание на удесятеренные страдания, которые приходится перенести ей — женщине, также приносящей себя в жертву в искупление грехов других нумеров Единого Государства. Такое прочтение образа подкрепляется прозрачной по смыслу деталью, которая повторяется трижды, — упоминанием о кресте в описании героини романа:

И я увидел странное сочетание: высоко вздернутые у висков темные брови — насмешливый острый треугольник, обращенный вершиною вверх — две глубокие морщинки, от носа к углам рта. И эти два треугольника как-то противоречили один другому, клали на все лицо этот неприятный, раздражающий Х — как крест: перечеркнутое крестом лицо.

I подняла голову, оперлась на локоть. По углам губ — две длинные, резкие линии — и темный угол поднятых бровей: крест.

Я молча смотрел на ее лицо: на нем сейчас особенно явственно — темный крест.

«Раздражающий “Х”» прочитывается и как «икс» — символ неизвестного для Д-503, и как крест, что подтверждает последующая гибель I-330.

Эта трагическая символика романа делает возможным следующий вывод в связи с образом I-330: «По Замятину, еретический дух — это божественный дух. Он знает, видит и говорит сегодня о том, что будет завтра. I-330 — больше, чем революционерка. Она — Мессия, Мировая душа, призванная спасти земной мир и духовно обновить человечество. Ее образ близок к образу Иисуса Христа. Имя I означает “Иисус”, цифра “33” — указывает на возраст Христа, “перечеркнутое крестом лицо” — символизирует обреченность и готовность нести свой крест всю жизнь»9.

Знаком безгрешности, чистоты I-330 после ее смерти-«распятия» является «химически чистая вода» — единственное, что осталось после того, как несгибаемая героиня была уничтожена. При испытании «Интеграла» погибло десять нумеров, но от них остались лишь «сажа и крошки».

Е. Замятин использует в своем романе и русские, и английские литеры, что придает интернациональный характер персонажам и выводит проблематику произведения за рамки только советской истории XX века. По-английски «I» означает «я», что говорит о полной противоположности героини, обладающей яркой индивидуальностью, заглавию романа, идее безличностного тоталитарного государства10.

Ю. В своем повествовании Д-503 не называет цифр Ю, чтобы «не написать о ней чего-нибудь плохого. Хотя, в сущности, это — очень почтенная пожилая женщина». Какие это цифры, которые боится назвать Д-503, остается только гадать, но, очевидно, цифры обладали каким-то значением для повествователя, как и все числа в романе. В портрете Ю, женщины-«контролерши», тоже присутствует розовый цвет, но он соединяется с тревожным коричневым, как бы предупреждая о последующем предательстве. В ее облике выделяются и многократно повторяются обвисшие щеки, похожие на розовые жабры рыбы:

Единственное, что мне в ней не нравится, — это то, что щеки у ней несколько обвисли, как рыбьи жабры (казалось бы: что тут такого?).

Протягивая мне сучковатой рукой письмо — Ю вздохнула. Здесь — второй вздох, настолько явно, двумя чертами подчеркнутый, что я оторвался от конверта — и увидел: между жабер, сквозь стыдливые жалюзи спущенных глаз — нежная, обволакивающая, ослепляющая улыбка. <...>

И когда в комнате у меня появились знакомые коричневато-розовые жабры — я был очень рад, говорю чистосердечно.

Привносимая с коричневым цветом тревога в дальнейшем оправдывается — Ю предала главного героя, заговорщиков МЕФИ. Замечено, что «повторяющаяся деталь у Замятина иногда достигает такой степени художественной выразительности, что способна напрямую, как зеркало, отражать внутреннюю сущность действующего лица»11. Упоминаемые многократно «коричневато-розовые жабры» Ю характеризуют ее как обладательницу холодной крови, «реконструируют» этот женский нумер в восприятии читателя в нужном автору направлении, и этот пример является убедительной демонстрацией косвенного психологизма Е. Замятина в романе.

 


 Читайте также другие статьи по творчеству Е.И. Замятина и анализу романа "Мы":

 Перейти к оглавлению книги "Еретики" в литературе: Л. Андреев, Е. Замятин, Б. Пильняк, М. Булгаков