В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

Народное искусство в литературе. На примере произведений Слепцова, Левитова, Максимова

Народное искусство – ярмарочные сцены, балаганы, народные типы сказителей, сочинителей, балагуров, зазывал, окруженные стихией народной и подчас рифмованной речи, также входят в художественное повествование произведений. Так, у В.А. Слепцова «В вагоне третьего класса» запечатлен пирожник с его прибаутками и элементами народного юмора:

«Пирожник (входит с лотком): С пылу. Встречаю, жару. Провожаю с горячи, до самого Можаю, сейчас из печи. Всех господ уважаю. Сдобные, вкусные печенья искусного повара Антипа, что в рот, то спасибо».35

У Слепцова же в очерке «Балаганы на Святой» из цикла «Уличные сцены» дан и образ старика-зазывалы солдата, демонстрирующего народный юмор:

«На загородке сидит солдат, наряженный стариком, в сером кафтане, с длинными волосами и бородой из пеньки: на шее у него висят оловянные часы, в руках старый книжный переплет. Старик говорит, обращаясь к кому-то из толпы: – Конечно, малый, надо правду говорить: жена у меня красавица, – позади ноги таскаются. Теперича у нее нос с Николаевский мост. Но я хочу пустить ее в воду, чтобы, значит, кому угодно. Толпа смеется. – Нет, ты лучше про несчастье-то расскажи! – кричит кто-то из толпы. – А вот на той неделе несчастье случилось, – продолжает старик, усаживаясь на перекладину верхом. – Кошка в пустом лукошке утопилась, осталось семеро котят, все пить, есть хотят. Пожертвуйте, сударь, на мелочишко!»36

Здесь же дан образ и другого старика:

«Старик сиплым голосом перечисляет выигрыши. – Первый выигрыш: дамская шляпка алю-полька, из навозного пуха, носят его больше для духу. Другой выигрыш – серьги серебряные позолоченные, медью околоченные для прочности; весу в них девять пудов».37

У А.И. Левитова могут быть отмечены такие же сцены:

«Немного подале другая толпа, еще более многолюдная, ждала с нетерпением очереди насладиться раз- ного рода зрелищами, разыгрывавшимися в небольшой коробке у отставного старого ундера. Внимание народа было совершенно поглощено словами седого усачища, который говорил смотревшим в его панораму:

– Вот, вы извольте, господа, посмотреть, как эфта, значит, была, сударри вы мои, баталья при тетке Наталье и как, стало быть, турки валятся, как чуррки, а наши без голов стоят да табачо-о-к понюхивают. А эфта, судырри вы мои, песня в лицах: Лет пятнадцати не больше-с Вышла Катя погулять-с. И при этом старик-ундер обыкновенно оставлял свою папироску, молодечески и с визгом подскакивал к какой-нибудь молодице, хватал ее за белы руки и с неописанным удальством пускался с ней в пляс, самым залихватским манером напевая продолжение песни, вероятно, для той собственно цели, чтобы показать зрителям, как гуляла Катя в то время, когда ей было не более как пятнадцать лет.

Толпа ревела от удовольствия, и много было драк за окошечки незамысловатой панорамы. Очевидно было, что старый ундер производил фурор».38

В календарных обрядах приход ряженых, разыгрывание медвежьих комедий – это настоящий праздник для народа. Эта народно-поэтическая стихия входит в литературные тексты С.В. Максимова:

«Ряженые идут, ряженые идут! – раздаются радостные громкие крики. И в самом деле, – пишет автор, – отворилась дверь, толпа ребят расступилась, и из густого пару, вдруг охватившего всю избу, явились посреди избы три фигуры в вывороченных наизнанку шубах, представляющие медведя, козу и вожатого. Они встречены взрывом хохота».39 Ряженые появляются трижды, и постоянно автор фиксирует реакцию толпы – народа – это “взрыв хохота”, “страшный взрыв смеха”, “восторг публики”. Так, верх восторга публики вызвала сцена, разыгранная высоким чучелом с страшным животом и горбом, длинной тонкой фигурой старухи, одетой в изорванный сарафан. То мгновение, когда старуха как бы нечаянно подожгла кудельную бороду мужа и этим фейерверком возбудила истинный фурор: у многих девушек от смеху появились на глазах слезы, во многих углах слышались восклицания, оканчиваемые новым взрывом: – О, чтоб вас разорвало! Уморили со смеху, балясники!»40

Народное искусство (а перед ними разыгрывалась «медвежья комедия» с изображением всех ее сцен, песенок, прибауток – А.Ф.), по наблюдениям Максимова, «диковинное наслаждение», «истинный на улице праздник». Автор описывает и комментирует все действия сергача и медведя: медведь пятится назад и переступает с ноги на ногу, привстает на задние лапы, лежит на спине, болтает ногами и машет передними лапами, изображая как молодицы-красные девицы умываются студеной водой, смотрятся в зеркало, а старые старухи в бане парятся. В действие включается коза – парень, другой – проводник. Автор пишет:

«Вытащив… грязный мешок, он быстро просовывает в него голову и через минуту является в странном наряде, имеющем, как известно, название козы. Мешок этот оканчивается на верху деревянным снарядом козлиной морды, с бородой, составленной из рваных тряпиц; рога заменяют две рогатки, которые держит парень в обеих руках. Поется песенка:

	Ну-ка, миша, попляши, 
	У тя ножки хороши! 
	Тили, тили, тили-бом! 
	Загорелся козий дом, 
	Коза выскочила, 
	Глаза выпучила, 
	Таракан дрова рубил, 
	В грязи ноги завозил.

И опять медведь делает круг, и под веселое продолжение хозяйской песенки, которая в конце перешла уж в простое взвизгиванье и складные выкрики, с трудом можно различить только следующие слова:

	Ах, коза, ах, коза, 
	Лубяные глаза! 
	Тили, тили, тили-бом, 
	Загорелся козий дом».39  

Медвежья комедия с медведем, проводником и козой описана также в пьесе А.Н. Островского «Бедность не порок». В ней вожак водит медведя и поет:

	Как у нас-то козел 
	Что за умный был: 
	Сам и по воду ходил, 
	Сам и кашу варил – 
	Деда с бабкой кормил. 
	Как пошел наш козел 
	Он во темный лес, 
	Как навстречу козлу 
	Да семь волков. 
	Как один-то волк, 
	Он голодный был, 
	Он три года ходил, 
	Все козлятинки просил.40

В пьесах драматурга приводится много народных песен.41

Народно-эстетические представления о героях, их красоте, нравственной чистоте широко распространенные в народе, нашли выражение в крестьянских образах литературы, в создании характеров героев. Портретные характеристики выдержаны в традициях фольклора и его эстетических категорий. В стилевом контексте романов народно-поэтическая поэтика в описании этнографических портретов различных социальных групп крестьян соотносится с поэтикой народной песни. Описание героев ведется соответственно сказочно-песенному стилю: используются сравнения песенного типа и сказочная фразеология, ритмический склад речи аналогичен сказовому стилю, пословично-фразеологический материал характеризует речь героев и автора.

Так, П.И. Мельников-Печерский характеры многих героев создает на песенно-сказочном материале. Словами песни писатель передает душевное состояние героя, его радость и горе. В каждом звуке песни Алексея Лохматова:

	«Ох, ты, горе мое, горе-гореваньице, 
	Ты печаль моя, тоска лютая» – 

слышались слезы и страшная боль тоскующей души».42

В создании образов крестьян Мельников исходит из эстетических представлений народа. Внешние их портреты наделены художественными чертами народной поэзии и соответствуют героям народных песен: добрый молодец, красна девица, белое лицо, ясные очи, белые руки, руса коса, розовые щечки и т.д.

 


Читайте также другие статьи раздела "Фольклор и литература":

 Перейти к оглавлению книги "Неиссякаемый источник. Устное народное творчество"