В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

Эпилог романа. Смысл двух эпилогов

Анализ романа И.С. Тургенева «Рудин»

 

Остановимся подробнее на содержании и смысле двух эпилогов. В первом эпилоге мы видим Рудина, подъехавшего и остановившегося на постоялом дворе. Он все скитается по России. Наталье он как-то признался, что обречен «тащиться по знойной и пыльной дороге, со станции до станции, в тряской телеге». Рудин применил к себе такое сравнение, вспомнив строки пушкинского стихотворения «Телега жизни». В нем дорога уподоблялась символически этапам жизненного пути. Пушкинские строки наделяются пророческим смыслом:

	Катит по-прежнему телега;
	Под вечер мы привыкли к ней
	И дремля едем до ночлега,
	А время гонит лошадей.

Поведение Рудина соответствует возрасту зрелости: «Он сидел понурив голову и нахлобучив козырек фуражки на глаза. Неровные толчки кибитки бросали его с стороны на сторону, он казался совершенно бесчувственным, словно дремал». Мы так и не узнаем конечную точку его пути, да сам герой к ней, кажется, равнодушен. Узнав от смотрителя постоялого двора, что готовая тройка «совсем не по дороге» ему, он произносит безучастно: «Мне все равно». Дорога, как и Дом, наделяется символическим смыслом.

На одном из таких постоялых дворов происходит последняя встреча Рудина и Лежнева. Рудин рассказывает о своей жизни после отъезда от Ласунских. Вначале Рудин поступил секретарем к богатому дворянину, владельцу «обширных поместий». Заинтересовав богача агрономической наукой, Рудин надеялся улучшить жизнь крестьян в его деревне: «Он владел такими средствами, столько можно было через него сделать добра, принести пользы существенной… Планы <…> у меня были громадные: я мечтал о разных усовершенствованиях, нововведениях...» Единственное, чего Рудин не ждал и не желал – что помещик думать не думает ни о каких нововведениях. Самому наука не далась, он решил потешить самолюбие и приобрести приживала, который будет обязан восхищаться каждой его с трудом возникшей мыслью. Долго терпел Рудин, не желая предавать своих заветных планов. Но как только он заметил, что состоит «в качестве приживальщика по части умственных упражнений» – без всяких сомнений порвал с ним. «То есть бросил насущный кусок хлеба»,– дополняет его Лежнев.

Второй проект Рудина был не менее благородным. С некиим Курбеевым они задумали сделать реку судоходной: «А проект, ей-богу, был недурен и мог бы принесть огромные выгоды». Конечно, не им одним, но жителям окрестных сел. Однако бесконечные бюрократические рогатки делают работу невыполнимой: «Мы бились, бились. Уговаривали купцов, письма писали, циркуляры. Кончилось тем, что я последний грош свой добил на этом проекте». Курбеев, убедившись в невозможности выполнения, уехал в Сибирь и стал золотопромышленником. Он «составит состояние, он не пропадет», – успокаивает себя Рудин. Но не это важно. «Ты себе состояния не составишь», – констатирует Лежнев. Но говорит он эти слова с неподдельным уважением.

Герой, казалось, нашел свое призвание в роли «учителя российской словесности»: «…Ни за одно дело не принимался <…> с таким жаром, как за это. Мысль действовать на юношество <…> воодушевила». Мы знаем, какой силой обладает слово Рудина и как оно может воздействовать на молодежь. Лекции Рудина «имели успех», но на этот раз всполошилось училищное начальство. Верноподданных обывателей (инспектора, «желчного» учителя математики) пугает не забвение какого-то «памятника XVII века»: «Я хотел коренных преобразований и <…> эти преобразования были и дельны и легки». Вольнодумство, смелость, желание изменить порядок казенных гимназий были разом пресечены: «Дело дошло до сведения начальства; я принужден был выйти в отставку».

Рудин, однако, продолжал отстаивать свои убеждения. За неизвестные нам проступки поплатился горше: как опасный человек он был выслан в свое имение под надзор полиции. Недаром он «многозначительно усмехнулся», говоря, что «должен сегодня же выехать отсюда»: «Меня отправляют к себе в деревню на жительство».

Во время этой последней встречи Рудин и Лежнев словно меняются местами. Рудин сурово разоблачает себя за малейшие промахи и ошибки – недостаточно владел «агрономической наукой»; затевая углубление русла реки, не подумал о владельцах мельниц, нетвердо знал историю древнего памятника. Он склонен считать и всю свою жизнь неудавшейся: «Слова, все слова! дел не было!»; «Испортил я свою жизнь и не служил мысли, как следует…» Прежде строгий Лежнев искренне защищает целесообразность существования друга: «Ты сделал что мог, боролся, пока мог…»

 


Читайте также другие статьи по теме «Анализ романа И.С. Тургенева «Рудин»:

 Перейти к оглавлению книги «Русская классика XIX века. И.А. Гончаров. И.С. Тургенев»