В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

Рассказ "Хорь и Калиныч"

Биография И.С. Тургенева

 

Иван Сергеевич себя пробовал и в драме. Он – автор комедий "Завтрак у предводителя" (1849), "Провинциалка" (1851). Комедий легких, искрометных, изящных, которые до сих пор не сходят со сцены. Им созданы драмы "Нахлебник" (1848), "Месяц в деревне" (1855).

Журнал "Современник" в 1847 году в разделе "Смесь", среди объявлений о продаже плугов и прочих хозяйственных статей, помещает рассказ "Хорь и Калиныч". Начинается он с вполне объективной справки этнографического характера. Писатель сообщает о том, что крестьяне двух соседних губерний, Орловской и Калужской, составляют "как бы две породы людей". Орловские мужики "ютятся в дрянных осиновых избенках", "едят плохо, носят лапти". Напротив, мужики Калужской губернии "обитают в просторных избах, торгуют маслом и дегтем", "по воскресеньям носят сапоги". (А.С. Пушкин горько пошутил о мужицком "золотом веке" в своей "Истории села Горюхина": "И пастухи пасли стадо в сапогах".) Современники писателя отлично поняли, какой смысл заключался в этих словах. Орловщина исконно была барщинным краем. Крестьяне обязаны были трудиться на помещичьей земле. В Калужской губернии мужики в основном находились на оброке, что давало возможность уходить из деревни, самостоятельно зарабатывать. Они оказывались связаны с владельцами только денежными отношениями. Уменьшение гнета, пусть небольшое, сказалось на положении крестьян повышением благосостояния (носят сапоги). Но главное – крестьяне нравственно выпрямились. Барщинный мужик "невелик ростом, сутуловат, угрюм, глядит исподлобья" – он озлоблен и унижен. Напротив, калужанин "высок ростом, глядит смело, лицом чист и бел".

Во время своих охотничьих скитаний по Калужскому краю повествователь знакомится с замечательными мужиками, Калинычем и Хорем. Двое простых мужиков, крепостные помещика Полутыкина. Они умеют противостоять гнету – каждый по-своему. Хорь – крепкий хозяин, "себе на уме". Из уст г-на Полутыкина мы узнаем, отчего семья Хоря поселилась в "одинокой усадьбе", "посреди леса": "Изба у него сгорела; вот <…> и говорит: дескать, позвольте мне <… >поселиться в лесу на болоте. Я вам оброк стану платить хороший… Только вы <…> ни в какую работу употреблять меня не извольте, а оброк положите, какой сами знаете". Несмотря на огромные, по крестьянским меркам, платежи, умный Хорь разбогател, вырастил и поставил на ноги девятерых "Хорьков" – "молодых великанов". В разговоре с ним охотник с неподдельным уважением "услышал простую, умную речь русского мужика". При внешних признаках благополучия, "фактической независимости" Хорь далеко не свободен. Он не жалуется, может, и сам не сознает этого. Но писатель знает волшебную силу, которая помогает раскрыть потаенные стороны души – музыка. "Хорь, – повествует рассказчик, – особенно любил песню “Доля ты моя, доля!” …Хорь подпирал щеку рукой, закрывал глаза и продолжал жаловаться на свою долю…" Крестьянский "рационалист" понимает: даже если он и откупится на волю, это не даст ему желанной свободы. На смену одному господину придут другие, одержимые желанием поживиться на счет мужика. "…Кто без бороды живет, тот Хорю и наЫбольший", – иносказательно разъясняет он наивному охотнику безвыходность своего положения.

Кругозор Хоря не замыкается стенами усадьбы. Он с интересом слушает рассказ охотника о чужих землях, расспрашивает и тут же смекает, что из сказанного можно применить у себя. "Из наших разговоров я вынес одно убежденье, что Петр Великий был по преимуществу русский человек, русский именно в своих преобразованиях", – размышляет охотник. И делает оговорку: такого сравнения наверняка "никак не ожидают читатели". Образованный читатель не припомнит, чтобы неграмотного крестьянина сравнивали с царем Петром, с мудрецом Сократом (в описании внешности Хоря – "склад его лица напоминал Сократа…") – без тени иронии, восхищаясь его незаурядной натурой.

Другой герой рассказа, Калиныч, "стоял ближе к природе…". Он впервые предстает перед нами "с пучком полевой земляники в руках": подарок задушевному другу, Хорю. Впрочем, с такой же любовью относится ко всем окружающим. Впервые встреченного охотника он уводит к себе, в самую глубь леса, в "избушку, увешанную пучками сухих душистых трав" и угощает медом со своей пасеки. Калиныч с его мечтательной душой живет в своем особом мирке. Но двери этого мирка широко раскрыты, как и у Хоря, в большой мир крестьянской России. Впервые после лирических образов А.С. Кольцова Тургенев открыл в простом мужике чистую поэтическую натуру, романтика в душе и в повседневной жизни. Старик наделен деревенскими талантами, "которые признавал сам Хорь <…>, он заговаривал кровь, испуг, бешенство <…>, пчелы ему дались…".

За день до встречи охотник познакомился с "образованным" помещиком Полутыкиным, "страстным охотником и, следовательно, отличным человеком". С такой же иронической интонацией повествователь словно перечисляет его "слабости" – "сватался за всех богатых невест в губернии", "любил повторять один и тот же анекдот". Другим признаком культуры помещика явилось то, что он "завел у себя в доме французскую кухню, <…> мясо у этого искусника отзывалось рыбой <...>, макароны – порохом; зато ни одна морковка не попадала в суп, не приняв вида ромба или трапеции". Г-н Полутыкин не зверь, он не ужасен – он смешон. По сравнению со своими крестьянами Полутыкин попросту ничтожен. Автор между строк задает читателю вопрос: кто на самом деле от кого зависит, не может без другого жить? Хорь или его господин, которому он "теперь <…> сто целковых оброка платит". Или Калиныч, который <...> "каждый день ходил с барином на охоту, носил его сумку <…>, ружье, замечал, где садится птица <…>, устроивал шалаши, бегал за дрожками; без него г-н Полутыкин шагу ступить не мог"?

По словам В.Г. Белинского, "Тургенев зашел к народу с такой стороны, с какой до него к нему еще никто не заходил". Покорные жертвы крепостного гнета, вызывающие у читателя жалость своими несчастьями – такими изображал мужиков Карамзин. Николай Михайлович впервые осмелился сказать образованному сословию, что "и крестьянки любить умеют!" Эту традицию продолжил современник Тургенева, Дмитрий Васильевич Григорович в своих повестях "Деревня", "Антон-Горемыка". Автор "Записок охотника" не унижает своих крестьянских героев жалостью. Он восхищается умом и талантами простого человека.

"Незавершенные судьбы персонажей в одних очерках как бы получают продолжение и завершение в других. Жизнь каждого героя при всей своей конкретности приобретает <…> широкий "сверхличный" смысл, вступая в перекличку с жизнью других, аналогичных героев". "Бежин луг", рисующий деревенских мальчиков в ночном, одновременно представляет истоки многих крестьянских характеров в "Записках". Так, в серьезном Феде легко угадать будущего хозяйственного Хоря, Ильюшка, который "лучше других знал все сельские поверья", напоминает нам Касьяна, романтика Калиныча мы видим в Ване. В деревенских детях отчетливо прослеживаются лучшие черты национального характера. Подобно тому, как взаимно уважают друг друга простодушный Калиныч и хозяйственный Хорь, мир и лад царит между мальчиками из разных по благосостоянию семей. Отмечает писатель в ребятах и великую доброту и бескорыстие. Между Федей и Ваней происходит такой разговор:

– А что, Ваня… твоя сестра Анютка здорова?

– Здорова <…>.

– Ты ей скажи – что она к нам, отчего не ходит? <…> Ты ей скажи, чтобы она ходила <…>. Я ей гостинца дам.

– А мне дашь?

– И тебе дам <…>.

– Ну нет, мне не надо. Дай уж лучше ей: она такая у нас добренькая.

Цикл тургеневских рассказов явился ответом на вопрос, который задал в своей статье Белинский, обращаясь к читателям-помещикам: "А разве мужик – не человек?" Критик предвидел ответный возмущенный вопрос: "Но что может быть интересного в грубом, не образованном человеке?" – "Как что? – негодовал критик-гуманист. – Его душа, ум, сердце, страсти, склонности, – словом, все то же, что и в образованном человеке".

"О необыкновенном мастерстве г.Тургенева изображать картины русской природы" заговорили единодушно после появления первых же очерков. Писатель имел возможность сравнивать: побывал к тому времени и во Франции, и в Германии, и в Италии. В письме из Франции Тургенев сетовал, что здесь "природа положительно некрасива". А приехав в курортный городок Виши, славящийся и по сей день живописными ландшафтами, заметил: "хороши" только "несколько липовых аллеей в полном цвету" – "сладкий запах напоминает родину". "Но нет здесь ее необозримых полей, полыни по межам, прудов с ракитами и т.п.", – горестно сокрушался Иван Сергеевич.

Увидеть эту неброскую красоту автор призывает своего русского читателя. Недаром многие пейзажные зарисовки строятся в форме диалогов: "Дайте мне руку, любезный читатель, и поедемте вместе со мной. Погода прекрасная; кротко синеет майское небо; гладкие молодые листья ракит блестят, словно вымытые…" ("Татьяна Борисовна и ее племянник"). "Удивительно приятное занятие лежать на спине в лесу и глядеть вверх! Вам кажется, что <…> листья на деревьях то сквозят изумрудами, то сгущаются в золотистую, почти черную зелень". "Знаете ли вы, например, какое наслаждение выехать весной до зари? <…> На темносером небе кое-где мигают звезды; влажный ветерок изредка набегает легкой волной…" ("Лес и степь"). Восхищение красотой дополняется тонкой наблюдательностью. Охотник знает, что к вечеру "птицы засыпают – не все вдруг – по породам: вот затихли зяблики, через несколько мгновений малиновки, за ними овсянки".

 


Читайте также другие статьи о жизни писателя И.С. Тургенева и анализ его произведений:

 Перейти к оглавлению книги «Русская классика XIX века. И.А. Гончаров. И.С. Тургенев»