В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

Александр и Юлия

Анализ романа И.А. Гончарова «Обыкновенная история»

 

Александру встреча с Тафаевой дает уникальный шанс на практике подтвердить все, что написано о любви в любимых обоими романтических книгах. «Они живут нераздельно в одной мысли, в одном чувстве: у них одно духовное око, один слух, один ум, одна душа...» Реальность вносит коррективы в прекрасные, на первый взгляд, слова. «Жизнь друг для друга» на деле оказывается проявлением эгоизма, разновидностью домашнего деспотизма: «Он тиранил бедную женщину из любви, как другие не тиранят из ненависти <…> Оскорбления, колкости, черные подозрения и упреки сыпались градом. Она тут же должна была оправдываться и откупаться разными пожертвованиями, безусловной покорностью: не говорить с тем, не сидеть там, не подходить туда<…>».

Заметим, что и возвышенная, романтическая Юлия обнаруживает не слишком благородные подозрения в отношении Лизаветы Александровны: «Она воображала ее так себе теткой: пожилой, нехорошей, а тут, прошу покорнейше, женщина лет двадцати шести, семи, и красавица!» Обратим внимание, как искусно писатель вплетает в свою авторскую речь слова (скорее, внутренний монолог) самой героини. Надо полагать, Юлия произносит это (или думает так) в первый момент знакомства. Сначала следует недоуменное перечисление «свойств» «настоящей» тетки, которая просто обязана быть некрасивой; затем взрыв непосредственных переживаний, с желанием точнее определить возраст потенциальной соперницы, с далеким от романтики восклицанием «прошу покорнейше». Контрастом дается в следующей фразе авторская скупая констатация дальнейшего развития событий: «Она сделала Александру сцену и стала реже пускать его к дяде». Таков приземленный итог любовных волнений Юлии.

«Вот о какой любви мечтал он: <…> сильной, не знающей ничего вне своей сферы». Эта зацикленность на чувстве явилась, как мы знаем, главной причиной крушения их с Наденькой любви. Юлия, несмотря на оскорбления, «продолжала систематически упиваться блаженством». Причем настолько, что выразила недоумение, зачем влюбленному вообще нужно ходить на службу:

– Да нельзя ли не ходить совсем? будто уж там без вас…

– Как же? Отечество… долг… – говорил Александр.

– Вот прекрасно! А вы скажите, что вы любите и любимы. Неужели начальник ваш никогда не любил? Если у него есть сердце, он поймет.

На романтических свиданиях возлюбленная начинает злить Александра бесконечными вопросами:

– Вот пристала! Почем я знаю?– думал он, но молчал.

– Вам скучно?..

«Скучно! – подумал он, – слово найдено! Да! это мучительная, убийственная скука!»

Сделав такой вывод, Александр, однако, не решается на честный и открытый разрыв. С известным нам эгоизмом, он «напал на любовь», обвинил во всем Юлию. Чтобы отвязаться от надоевшей женщины, пришлось прибегать к помощи ловкого в житейских делах дядюшки, которому он поначалу и говорить не хотел о столь возвышенной любви: «..Ради бога, лучше помогите мне теперь выйти из ужасного положения. Вы так умны, так рассудительны.. Умоляю, помогите!..» При этом эгоистичному романтику одинаково обидно слышать, что «она ненавидит, презирает…», но еще горше, если оставленная женщина – «рада, довольна!.. ни тоски, ни слез». Изумленный дядюшка восклицает: «Вот люди!.. вот сердце…» Итогом столь возвышенной двухлетней привязанности становится восклицание: «Стыдно жить на свете!» Такова, как показывает Гончаров, диалектика жизни: кто считает себя выше других, может ниже всех пасть… И если образ «Наденьки-изменницы» то и дело тревожит его воображение, историю любви к Юлии он пытается быстрее забыть.

«Как я мелок, ничтожен!.. я жалок, нищ духом!» – делает он печальный, но справедливый вывод из своих отношений с Юлией. Разочарованный в дружбе, любви Александр уходит в мелкий обывательский мирок отставного чиновника Костякова. Приземленное существование, где единственным несчастьем может быть сорвавшаяся с крючка щука, дает разочарованному романтику возможность не думать, не размышлять, не вспоминать. Любовь, которая доставила ему столько страданий, на этот раз спасает героя от этой нравственной спячки: «Ему оставалось уж немного до состояния совершенной одеревенелости.. Но вот что случилось…»

 


Читайте также другие статьи по теме «Анализ романа И.А. Гончарова «Обыкновенная история»:

 Перейти к оглавлению книги «Русская классика XIX века. И.А. Гончаров. И.С. Тургенев»