В вашей корзине: 0 тов.
оформить | очистить
Отдел сбыта: +7 (8453) 76-35-48
+7 (8453) 76-35-49
Не определен

Споры между Александром и Петром Адуевыми

Анализ романа И.А. Гончарова «Обыкновенная история»

 

Каким образом следует вести себя, чтобы не допустить измены любимой девушки и как устранить соперника? Такой вопрос встает перед Александром после измены Наденьки. Молодой человек стоит на позициях вечной любви и абсолютной преданности. Свое чувство он готов отстаивать всеми средствами, вплоть до смертельной схватки: «…Я не уступлю без спора… Смерть решит, кому из нас владеть Наденькой. Я истреблю этого пошлого волокиту! Не жить ему, не наслаждаться похищенным сокровищем… Я сотру его с лица земли!..» Дядюшка, не отрицая подобной цели, предлагает «другое орудие»:

– Какая же дуэль с графом? – с нетерпением спросил Александр.

– А вот какая: не надо было допускать их сближаться до короткости, а расстроивать искусно, как будто ненарочно, их свидания с глазу на глаз, быть всюду вместе…, а между тем тихомолком вызывать, в глазах ее, соперника на бой, и тут-то снарядить и двинуть вперед все силы своего ума, устроить главную батарею из остроумия, хитрости <…>, открывать и поражать слабые стороны соперника так, как будто нечаянно, без умысла, с добродушием, даже нехотя <…>, и мало-помалу снять с него эту драпировку, в которой молодой человек рисуется перед красавицей. <…> Показать, что новый герой… так себе… и только для нее надел праздничный наряд… Но все это делать с хладнокровием, с терпеньем, с уменьем – вот настоящая дуэль в нашем веке!

Нет слов: совет рассудочен, подсказан умом и знанием жизни. В нем чувствуется уважение к житейской ловкости и хитрости («хитрость – это одна сторона ума; презренного тут ничего нет»). Петр Иваныч притязает на знание механизма человеческого сердца («С сердцем напрямик действовать нельзя. Это мудреный инструмент…»). Однако по-своему убедительны возражения Александра. Как может управлять своим поведением страстно влюбленный человек? «Притворяться, рассчитывать! Когда, при взгляде на нее, у меня занимался дух и колени дрожали…» Насколько нравственны подобные средства удержать любовь? «Презренные хитрости! прибегать к лукавству, чтоб овладеть сердцем женщины! Наконец, даже если удастся твой план, «разве лестна и прочна любовь, внушенная хитростью?..» Юный герой Гончарова угадывает, к чему может привести следование дядюшкиной программе, если пойти до конца. Может возникнуть искушение силою ума и вовсе подчинить себе волю девушки, «…сделать ее куклой ли безмолвной рабой мужа!.. обманом приковать к себе ум, сердце, волю женщины – и утешаться, гордиться этим… это счастье!»

И так по любому обсуждаемому вопросу, с логической точностью и человеческой убедительностью выстраивается весь спектр тезисов и антитез, аргументов и контраргументов. Конечно, каждый читатель мысленно решает, какая из точек зрения ему ближе. Но главное для Гончарова не это. Значение полемических сцен романа первым понял Л.Н. Толстой. Не тот Толстой, каким мы привыкли его представлять – почтенным старцем-писателем с седою бородой. Тогда жил никому еще не известный юноша девятнадцати лет, и была девушка, которая очень ему нравилась, Валерия Арсеньева. Ей он и посоветовал в письме: «Прочтите эту прелесть ("Обыкновенную историю"). Вот где учиться жить. Видишь различные взгляды на жизнь, на любовь, с которыми не можешь ни с одним согласиться, но зато свой собственный становится умнее, яснее».

Для Петра Адуева этот спор не менее важен, чем для его племянника. Как же так? Ведь в их спорах активной наступательной стороной является Александр. А дядюшка то отнекивается, то дремлет, то, уступая просьбам жены, нехотя втягивается в разговор. Даже имя возлюбленной Александра он путает девять (!) раз в течение одного разговора, называя ее то Марьей, то Софьей, то Катенькой, то Варенькой, приписывая ей «бородавку на носу». Но именно это преувеличенное равнодушие заставляет внимательного читателя увидеть здесь серьезный умысел. В том же разговоре практический Адуев сумел ловко оконфузить романтического племянника, напомнив ему о прежней возлюбленной, оставленной и забытой:

– Ее зовут Надеждой.

– Надежда? А какая же Софья?

– Софья… это в деревне, – сказал Александр нехотя.

Поначалу читатель склоняется больше на сторону дяди. Среди пылких слов и грандиозных страстей легко забыть о той повседневной заботе, которая и есть признак истинной привязанности. К примеру, Петр Иваныч вопрошает:

– Ну, скажи, любишь ли ты свою мать?..

– Какой вопрос? – сказал он, – кого после этого любить мне? Я ее обожаю, я отдал бы за нее жизнь…

– Хорошо… Скажи, давно ли ты писал к ней?..

– Недели… три, – пробормотал он. (Александр)

– Нет: четыре месяца! Как прикажешь назвать такой поступок?..

Мы не можем не согласиться со строками продиктованного им за племянника письма: «Дядя любит заниматься делом, что советует и мне <…>: мы принадлежим к обществу, говорит он, которое нуждается в нас…». Но вот вопрос – во имя чего неустанно трудится старший Адуев?

Выписав все реплики Петра Иваныча, легко выделить в них одно, постоянно звучащее и ключевое для него понятие. Слово это – деятельность. При первой же встрече с племянником заботливый дядюшка счел нужным оговорить: «Да! матушка просила снабжать тебя деньгами. <…> Да чтоб не прибегать к этой крайности, я тебе поскорее найду место». Причина, по которой он «день ото дня становился довольнее своим племянником», в первую очередь та, что молодой родственник «не сел мне на шею». Сознательная необходимость труда, к которой он пытается приучить и Александра, вызывает симпатию. Дядя способен работать днем и ночью, когда у его племянника слипаются глаза. В разговоре о службе, а особенно о заводе, чувствуется искренняя заинтересованность. Петра Иваныча всерьез увлекает задача сделать наш фарфор не хуже иностранного. Но зачем все это ему? Для какой цели он предлагает работать племяннику? «Чтоб ты мог доставать деньги». Так деньги становятся символом, сквозной деталью, которая проходит через весь роман. Петр Иваныч (сам!) предлагает их племяннику взаймы при каждой встрече. Александр же неизменно отказывается, интуитивно ощущая, что взять – значит признать свою капитуляцию и правоту взглядов Петра Иваныча.

Попытаемся из его речи понять истоки мировоззрения Петра Адуева, непостижимой привязанности к деньгам. Перед встречей с племянником Адуев «…вспомнил, как семнадцать лет назад покойный брат и та же Анна Павловна отправляли его самого. Они, конечно, не могли ничего сделать для него в Петербурге, он сам нашел себе дорогу». Надо полагать, ему карьера далась нелегко. Мы можем об этом судить по реакции на первые служебные успехи Александра. «Нет! Я не так начал! – сказал он, сдвинув немного брови», «целый год без жалованья служил». Настолько одиноко и трудно приходилось провинциальному юноше, что, как он сам признается, находился подчас на грани отчаяния: «Не говори этого, – серьезно заметил Петр Иваныч, – ты молод – проклянешь, а не благословишь судьбу! Я, бывало, не раз проклинал – я!» Обратив внимание на эти будто случайные признания, мы понимаем, почему Петр Адуев так привязан к материальным благам – видно, дорогой ценой они ему достались. Наверное, поэтому и разочарования племянника кажутся ему блажью легкомысленного баловня судьбы.

Деньги – идол не одного Петра Ивановича. В современном обществе погоня за богатством захватила всех – от низших слоев до высших. Гончаров показывает нам это в небольшом и не имеющем, на первый взгляд, связи с основным сюжетом эпизоде. Пережив личную драму, Александр плачет на лестнице своего дома. Рыдания слышат дворник и его жена и сразу «догадываются» о том, что могло так расстроить молодого человека: «Почем знать, может, обронил что-нибудь – деньги <…>. И долго еще ползали они по полу, ища потерянных денег.

– Нету, нету! – сказал, наконец, дворник со вздохом…

 


Читайте также другие статьи по теме «Анализ романа И.А. Гончарова «Обыкновенная история»:

 Перейти к оглавлению книги «Русская классика XIX века. И.А. Гончаров. И.С. Тургенев»